В этот том включены четыре романа Р.Э.Хайнлайна, не только вошедшие в золотой фонд мировой фантастики, но и ставшие классикой американской литературы.
Авторы: Хайнлайн Роберт Энсон
начал проталкивать историю обо мне в толстые общенациональные журналы. Он хотел, чтобы «Лайф» дал целый разворот и увязал публикацию с материалами тридцатилетней давности о первой модели «Горничной». «Лайф» наживку не заглотнул, но Галлоуэй закинул удочку в других местах, и кое-где клюнуло. Правда, там статью увязали с рекламой электронных изделий.
Я начал подумывать, не отпустить ли мне бороду. Потом решил, что меня все равно никто не узнает, а если и узнают — мне-то что до того?
На мое имя стало поступать множество идиотских писем. В одном из них мне обещали, что я буду поджариваться на вечном огне в аду за нарушение предначертания Божьего. Письмо я выкинул, а про себя подумал: если бы Бог захотел воспротивиться тому, что со мной произошло, он не допустил бы самой возможности погружаться в холодный сон. И я бы не пострадал.
Во вторник, третьего мая 2001 года, мне позвонили.
— На проводе миссис Шульц, сэр. Соединить?
— Шульц?
О черт, я же обещал мистеру Монетту, когда разговаривал с ним последний раз, что разберусь с ней. Но все откладывал, потому что особого желания говорить вообще с кем-нибудь у меня не было. Я почти не сомневался, что она одна из тех сумасбродок, которые пристают к «сонникам» с дурацкими расспросами.
Мистер Монетт говорил, что с тех пор, как я выписался, она звонила уже несколько раз. В соответствии с правилами храма ей не давали адреса, но соглашались сообщить мне о ее звонках. Что ж, придется поговорить с ней: я в долгу перед Монеттом.
— Соедините меня с ней.
— Это Дэнни Дейвис? — Экрана у моего служебного телефона не было, поэтому видеть меня она не могла.
— Слушаю вас. Ваша фамилия — Шульц?
— Ох, Дэнни, милый, как приятно вновь услышать твой голос! — Я медлил с ответом, и она продолжала: — Разве ты не узнаешь меня?
Конечно, я узнал ее. Это была Белл Джентри.
Я назначил ей свидание.
Моим первым порывом было послать ее к черту и бросить трубку. Я давно уже понял, что пытаться отомстить — ребячество. Пита не вернуть, а кончиться все для меня может тюрьмой. Поэтому я прекратил поиски Майлза и Белл и забыл о них. Но Белл ведь наверняка знала, где Рикки. Вот почему я и договорился с ней о встрече.
Она хотела, чтобы я пригласил ее пообедать, но я не согласился. И дело тут не в правилах хорошего тона, просто, по-моему, разделить трапезу можно только с другом. Встретиться я с ней встречусь, но вести в ресторан — слишком много чести для нее. Я спросил адрес и сказал, что буду у нее к восьми вечера.
Она снимала дешевую меблирашку в доме без лифта в той части города (Ла Брэ), которой еще не коснулось современное строительство. Не нажав кнопку звонка, я уже понял, что отнятое у меня обманом ее не обогатило, иначе она не жила бы в такой дыре. А увидев ее, я окончательно убедился, что мстить вообще не имело смысла: годы справились с этим лучше меня.
Белл было не меньше пятидесяти трех (если верить ее прошлым утверждениям о возрасте), но в действительности, скорее всего, около шестидесяти. Благодаря успехам геронтологии и эндокринологии женщина в 2001 году, если она следила за собой, могла выглядеть тридцатилетней еще много лет подряд. Многие так и выглядели. Некоторые звезды «хваталки» хвастались, что они уже бабушки, хотя продолжали подвизаться в амплуа инженю.
Но Белл за собой не следила.
Она растолстела, в голосе появились визгливые нотки, но вела она себя так же развязно, как в молодости. Очевидно, она до сих пор считала тело своим основным достоянием и поэтому была одета в стиктайтский домашний халат, который не только выставлял напоказ чересчур много, а еще и подчеркивал, что она особь женского пола, млекопитающая, раскормлена не в меру, — но при этом ни к чему не годна.
Она сама этого не осознавала. Ее некогда острый ум зачах, и от прежних времен в ней оставались только неистребимая самонадеянность и тщеславие. С радостным визгом она бросилась мне на шею, и я с трудом увернулся от поцелуя. Я отстранил ее:
— Спокойнее, Белл.
— Но я так счастлива, милый! Так взволнована, так потрясена!
— Еще бы! — Я пришел сюда с намерением держать себя в руках… мне просто нужно было выяснить у нее один вопрос — и уйти. Но сдерживаться мне было все труднее. — А ты помнишь, каким ты видела меня в последний раз? Вы тогда накачали меня наркотиками до полной невменяемости… чтобы без труда сплавить в холодный сон.
