В этот том включены четыре романа Р.Э.Хайнлайна, не только вошедшие в золотой фонд мировой фантастики, но и ставшие классикой американской литературы.
Авторы: Хайнлайн Роберт Энсон
что мне не составило бы труда разобраться в системе управления, но Твишел довольно резко приказал мне держаться от прибора подальше. Был там и восьмипозиционный самописец Брауна, несколько мощных соленоидных переключателей и дюжина других знакомых деталей, но без принципиальной схемы я не смог связать все воедино.
Он повернулся ко мне и спросил:
— Есть у вас мелочь?
Я вытащил из кармана горсть мелочи.
Он выбрал две новенькие пятидолларовые монеты — изящные шестиугольники из пластика, выпущенные в этом году. Лучше б он взял монеты помельче: с деньгами у меня было туго.
— Есть у вас нож?
— Да, сэр.
— Выцарапайте на нем свои инициалы.
Я сделал, о чем он просил. Тогда он велел мне положить монеты рядом на площадку.
— Засеките время. Я установил шкалу перемещения ровно на неделю плюс-минус шесть секунд.
Я взглянул на часы. Доктор Твишел начал отсчитывать:
— Пять… четыре… три… два… один… пуск!
Я оторвал взгляд от часов. Монет не было. Не скажу, что глаза у меня полезли на лоб, — ведь Чак уже описывал мне подобный опыт. Но все-таки увидеть такое собственными глазами — совсем другое дело.
— Мы зайдем сюда через неделю и увидим, как одна из монет опять появится на том же месте, — оживленно говорил профессор Твишел. — А другая… Вы ведь видели их обе на площадке? И сами их туда положили?
— Да, сэр.
— А где я был?
— У пульта управления, сэр.
Он действительно находился в добрых пятнадцати футах от решетки и от пульта не отходил ни на шаг.
— Очень хорошо. Подойдите сюда. — Он полез в карман. — Вот одна из ваших монет. Другую получите обратно ровно через неделю. — Он передал мне зеленую пятидолларовую монету с моими инициалами.
Я ничего не ответил: трудно говорить, если у вас отвисла от удивления челюсть. А он продолжал:
— На прошлой неделе вы своими разговорами задели меня за живое. И в среду я посетил лабораторию, впервые за… да, впервые за последний год. На площадке я нашел эту монету и понял, что произошло… произойдет… и что я опять воспользуюсь установкой. Но до сегодняшнего вечера я еще сомневался, стоит ли вам демонстрировать опыт.
Я повертел монету, разглядывая ее.
— И она была у вас в кармане, когда вы пришли сюда?
— Конечно.
— Но как она могла быть одновременно и в моем и в вашем кармане?
— Милостивый Господи! Человек, не затем ли у тебя глаза, чтобы видеть? А мозг, чтобы мыслить? Вы что, не в состоянии воспринять простой факт только из-за того, что он лежит за пределами вашей скучной реальности? Вы принесли монету сюда в кармане сегодня вечером — и мы ее направили в прошлую неделю. Несколько дней назад я нашел ее здесь. Положил в карман. Принес сюда сегодня вечером. Ту же самую монету… или, чтобы быть точным, более поздний сегмент пространственно-временной структуры, но недельной давности, недельного пользования. И какая каналья сможет назвать эту монету «той же самой»? Нельзя же называть взрослого человека ребенком только потому, что тот вырос из ребенка. Он старше.
Я снова взглянул на монету.
— Профессор… забросьте меня на неделю назад.
— Об этом не может быть и речи, — сердито взглянув на меня, ответил он.
— Почему? Разве ваша установка не работает с людьми?
— Что? Конечно, она может работать и с людьми.
— Тогда почему бы не попробовать? Я не из трусливых. Только подумайте, как замечательно будет напечатать это в книге… если я напишу на основе собственного опыта, что установка перемещения во времени Твишела действует.
— Вы и так можете писать на основе собственного опыта. Вы только что видели сами.
— Да, — нехотя согласился я. — Но мне могут не поверить. Этот случай с монетами… Я-то видел и верю. Но кто-нибудь из читателей может подумать, что я простофиля, которого вы надули с помощью простого фокуса.
— Какого черта, сэр?
— Вот так и они могут сказать. Читателей невозможно будет убедить, что я описываю то, что видел своими глазами. Но если бы вы отправили меня всего на неделю назад, то я смог бы написать на основе собственного опыта, как…
— Садитесь. Послушайте, что я вам скажу. — Он уселся, но для меня стула не нашлось, а он, похоже, даже не заметил этого. — Я проводил опыты с людьми, давным-давно. Именно поэтому я и не намерен их когда-нибудь повторять.
— Почему? Они погибли?
— Что? Не говорите ерунды. — Он сердито взглянул на меня и добавил: — Это не для книги.
— Как скажете, сэр.
— Серия предварительных опытов показала, что темпоральное перемещение не причиняет живым существам никакого вреда. Я доверился одному из коллег, молодому человеку — он преподавал рисование и другие предметы в архитектурном
