Тетралогия Будущего

огнями? Несколько миллионов мертвых паразитов или всего две сотни мертвых обезьян? Вдруг кто-то напутал в расчетах? Сболтнул лишнего? Или мы допустили в своих рассуждениях ошибку столь глобальную, что до сих пор этого не понимаем?
Неожиданно на красном поле вспыхнул зеленый огонек. Все встрепенулись. Из динамиков стереовизора пошла речь, хотя изображение так и не появилось.
— Говорит станция Дикси, Литл-Рок,— донесся до нас очень усталый голос; говорил явно южанин. — Нам срочно нужна помощь. Все, кто нас слышит, пожалуйста, передайте это сообщение дальше: в Литл-Роке, штат Арканзас, разразилась ужасная эпидемия. Необходимо поставить в известность Красный Крест. Мы были в руках… — Голос растаял — или от слабости, или что-то случилось со связью.
Я наконец вспомнил, что надо дышать. Мэри тронула меня за руку, и я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как полегчало на душе. Не просто удовольствие, нет, ощущение великой радости. Вглядевшись в карту внимательнее, я заметил, что зеленый огонек вспыхнул не в самом Литл-Роке, а западнее, в Оклахоме. Вскоре вспыхнули еще два: один в Небраске, другой чуть к северу от канадской границы. Из динамиков донесся новый голос — со звонким новоанглийским произношением. И как его угораздило оказаться в красной зоне?
— Как во время выборов под конец дня, да? — пошутил Мартинес.
— Похоже, но обычно мы не получаем сведений из Мексики,— согласился Президент и указал на карту: в штате Чиуауа загорелись сразу несколько зеленых огней.
— А черт, верно! Видимо, когда все это закончится, Госдепартаменту придется утрясать не один конфликт, а?
Президент не ответил, и Мартинес, слава богу, умолк. Я посмотрел на Президента. Тот шевелил губами, словно разговаривал сам с собой, затем заметил мой взгляд и произнес вслух:

Я из вежливости улыбнулся: ситуация — наша, во всяком случае, — к веселью не располагала.
Президент отвернулся и сказал:
— Кто-нибудь будет ужинать? У меня впервые за несколько дней разыгрался аппетит.
К двенадцати часам следующего дня зеленого на карте стало гораздо больше, чем красного. Рекстон распорядился установить в зале два монитора с прямым подключением к Новому Пентагону: один показывал сложную диаграмму степени готовности к высадке; другой — расчетное время десантирования. На втором мониторе цифры иногда менялись, но последние два часа время колебалось около 17.43 по Вашингтону.
Рекстон поднялся с места и объявил:
— Я думаю, надо назначить десантирование на 17.45. Господин Президент, если позволите…
— Разумеется, сэр.
Рекстон повернулся к нам со Стариком.
— Если вы, донкихоты, еще не передумали, то пора идти.
Я встал.
— Мэри, ты меня обязательно дождись.
— Где? — спросила она.
Еще раньше мы решили — правда, не без скандала, — что Мэри в операции участвовать не будет.
— Может быть, миссис Нивенс подождет вас здесь? — вмешался Президент. — В конце концов, она уже как член нашей семьи.
— Благодарю вас, сэр, — сказал я.
Полковника Гибси чуть не перекосило.
Спустя два часа мы были над целью, и дверь уже открылась. Мы с отцом шли последними, за молодыми десантниками, которым, собственно, и доставалась настоящая работа. Руки у меня вспотели, и, видимо, от меня просто несло страхом. А кроме того, я ненавижу прыгать с парашютом.

С лучеметом в левой руке и впрыскивателем в правой я перебирался от дома к дому в назначенном