The madness

чья именно кровь тебе нужна? Правильно, никак.
Прочёсывание местности вокруг также ничего не дало — складывалось такое ощущение, что либо шляпник сдох и рассыпался в прах (хотя тогда бы от него тот же плащ остался), либо слинял (что было невозможно, учитывая его раны), либо просто растаял в воздухе.
Чертовщина какая-то. Что. Вообще. Только что. Произошло. Кто-нибудь. Дайте внятный ответ!
Нет ответа. Впрочем, как и всегда. И как всегда его придётся искать. Бороться и искать, найти и перепрятать, ага…
После некоторого раздумья решили вернуться к месту первого контакта со шляпником и осмотреть там всё повнимательнее.
Среди обнаруженного имелась, собственно, шляпа — обычная дешёвая фетровая. Нож — вполне обычного вида тяжёлый нож с пилой на обухе. Прямо как у Рэмбо, да. И так же как у Рэмбо довольно грозная, но не слишком функциональная штука. В качестве настоящего инструмента выживания — малофункционален, в качестве боевого оружия — избыточно велик и громоздок. Время мечей прошло, друзья мои, время мечей прошло…
Земля обильно полита кровью. Моей тут, слава яйцам, от силы несколько капель — всё остальное из Шляпника натекло. Жаль, что она нам мало, что скажет — мы же не судмедэксперты…
И наконец, последняя значимая находка — труп.
Всё в рамках уже устоявшихся традиций — молодая девушка, тело которой сильно обезображено. Нет левой руки, вскрыта грудная клетка и бок, творчески доработан дизайн головы… В этот раз она, правда, лежала на боку, так что ещё вдобавок было хорошо видно, что у неё проломлено основание черепа. Причём, качественно так проломано — вплоть до доступа к беловато-серым мозгам, проглядывающим в глубокой ране…
— Что скажешь? — спросил меня Датч, когда я присел рядом с телом и начал более детальный осмотр.
— Жрать хочу, — флегматично ответил я, подбирая валяющуюся на земле палочку и с её помощью начиная ковыряться в ранах трупа. Голыми руками этого делать было ни в коем случае…
— Ты обалдел? Нормального человека с такого вот блевать обычно тянет…
— Ну, так я вроде бы как раз не нормальный человек… К тому же я потратил много калорий — нужно их восстановить…
— А если без шуток?
— Если без шуток? — протянул я, поднимаясь на ноги. — Если без шуток, то мы, кажется, действительно столкнулись со Скульптором. Но упустили его. А все эти трупы, ножичек и шляпы нам ничего не дадут… Как был этот хмырь для нас тёмной лошадкой, так конём в пальто и остался… Хммм… Пальто? Пальто же!..
Я быстрым шагом направился к тому месту, где шляпник протискивался сквозь решётчатый забор… И где на проржавевшей и торчащей во все стороны проволоке всё ещё торчали куски грязного серого плаща. Вероятность, конечно, до безобразия мала, но попытка — не пытка, как любят говаривать палачи…
— Бинго! — ухмыльнулся я, беря один из кусков оторванной материи. Самым примечательным в нём был карман. И, кажется, непустой… — А что тут у нас есть? Ага…
Датч посветил на извлечённую мной пластиковую карточку.
— Пропуск, — прочитал я. — Терминал Лас-Ночес, четвёртый пирс, рефрижератор «Арктик Санрайз».
— Это на другом конце острова, порт-сателлит Тортуги.
— Прелестно… Прелестно… — улыбнулся я.

44

В нашем чёртовом мире деньги могут почти всё… Но не всё. Нельзя купить здоровье, если ты неизлечимо болен. Нельзя купить счастье — только его заменитель, идентичный натуральному. Настоящих друзей и любовь ты тоже на них не купишь.
Пока ты при деньгах и на коне с тобой будут дружить, тебя будут любить. Но во многом это будет фальшь. Куда денутся все эти лизоблюды, когда ты свалишься с пьедестала?
И многие прекрасно понимают, что всё это фальшь. Тлен и прах. И рано или поздно это всё пройдёт.
Однако с деньгами всё же лучше, чем без них. Это ведь действительно хорошее оружие — не все крепости возьмёт артиллерия, но почти в любую найдёт вход чемодан с банкнотами.
Наша финансовая крыса Тони явно был неправ, не советуя нам пользоваться наличностью. Хотя для него это, может быть, и вполне актуально. У него есть стабильная прибыльная работа, ему нет нужды общаться со всякими отбросами — для этого у Тони есть его «паркер» с золотым пером. Он — в системе, где пошлины и штрафы называют взятками, но от настоящих взяток он уже отвык.
А вот нам без этого никак.
Чего хотят любые информаторы? Конечно же, денег. И побольше. И, что немаловажно — неофициально. Поэтому наличность — это кровь взяток. Когда целый город фактически находится под плотным информационным колпаком, где финансы почти каждого видны как на ладони, так просто взять и заиметь лишнюю прибыль не получится.
С другой стороны, ну дали тебя