The madness

уже почти за полночь мы его всё-таки нашли.
— Мистер Дин, проследуйте, пожалуйста, в рубку, — Датч как всегда был невыносимо вежлив, вызывая ботаника через интерком.
Спустя пару минут за штурвалом «Фрейи» сидел уже изрядно нервничающий Роджер.
— Новый курс «Арктика» уже пару часов, как не меняется, — объяснил Датч. — Так что тебе особо дёргаться тоже не следует — отключишь авторулевого и сам сядешь за штурвал только в крайнем случае.
— И что же это за случай?
— Мы обратимся в позорное бегство, будем кричать и материться, — хмыкнул я. — Жди трёх зелёных свистков.
— Свист… что?
— Не обращайте внимания, мистер Дин — Вайс просто шутит. В общем, вам всё понятно?
— Вроде бы… — замялся ботаник.
— Вот и чудно. Вайс, пошли.
На палубе нас ждал Мао, возящийся с надувной лодкой.
— Готовность пятнадцать минут.
Мы, конечно, были теми ещё наглецами — втроём решили брать на абордаж корабль с несколькими десятками человек экипажа. Однако кроме наглости и непомерно раздутой самоуверенности были вполне резонные доводы полагать, что у нас всё получится.
Весь опыт применения наёмников в конфликтах второй половины двадцатого — начала двадцать первого веков позволял утверждать, что каждый «пёс войны» стоит если уж не взвода, то отделения обычных солдат. Конечно, наёмники хорошо воюют за нанимателя, пока есть деньги, но скверно умирают за него… Но глупо требовать героизма или доблести от того, кто воспринимает убийство как работу.
У солдат совершенно иная мотивация — у них всегда в запасе может быть уверенность, что он воюет за благополучие своей страны. И, в принципе, неважно идёт ли он из-за этого в завоевательный поход, или стойко обороняет родную землю…
Главное, что у наёмников этого нет. Они убивают лишь за собственное благополучие. Довольно эгоистично и мерзко, но зато честно. Мы не творим добро, если нам за это не платят, а зло… Зло — в самой человеческой натуре.
Увы! Но это так.
И добрым себе может позволить быть лишь сильный, а слабый легко озлобляется…
В наёмничестве нет романтики — тяжёлая работа, ничем особо не отличающаяся от любой другой тяжёлой работы. Опасность для жизни, много нервов, сильные физические нагрузки и прочее…
Почти то же самое, что и солдатское ремесло, но всё-таки иное. Грань между воюющим исключительно ради денег «псом войны» и солдатом, который тоже идёт в армию ради денег и убивает, по сути, из-за них хоть и призрачна, но есть.
Просто не каждый может её заметить. А кто может, тот иногда не в силах это объяснить.
Такая вот проблема, да.
На большой войне наёмники мало чем отличаются от обычных солдат — это факт. Когда в движение приходят многосоттысячные армии, земля дрожит под стальным траками, а воздух рвут винты, что может сделать даже тысяча самых лучших наёмников? Они ведь не спецназ и не диверсанты, нет-нет-нет. Они просто очень хорошие бойцы.
Но когда всё начинает сводиться к небольшим стычкам…
Что есть, по своей сути, подготовка обычного солдата? Это принесение в жертву собственной жизни ради общей победы. Рядовой пехотинец подобен пуле — живёт мало, нечасто демонстрирует эффективность, но без него просто никак. Он необходим… Необходим до определённого момента, когда цена его жизни становится меньше цены общей победы. Выживание солдата — не есть приоритет, победа — вот высшая цель.
С наёмниками всё иначе.
У них всего одна цель — собственное благополучие. Долгосрочное или краткосрочное. Но главное — это обеспечение личного выживания. У «пса войны» нет высокой цели — его главная цель — жить, и жить, по возможности, неплохо.
А через что это достигается? Правильно, через выживание в бою.
Наёмник замотивирован желанием выжить буквально до усрачки. Поэтому у них традиционно низкие потери — они просто не хотят и не пытаются умирать. И каждое действие опытного наёмника направлено именно на повышение собственных шансов на выживание в бою.
Зачем солдату учиться рукопашному или ножевому бою? Абсолютно незачем. Армия — это узкая и жёсткая специализация. Снайпера не будут учиться кидать гранаты, сапёру без надобности навыки стрельбы из пистолета в помещениях, танкисту ни к чему знать особенности зачистки зданий.
Наёмник же, как правило, вынужден совмещать сразу несколько специальностей, а уж учиться чему-то, полезному для выживания — вообще первейшее дело. Я, например, хоть и не Гиббенс в плане метания ножей, но этим навыком владею. Надо будет — разберусь и с пулемётом, и со снайперской винтовкой…
Широкий профиль, ага.
Вот так, пока мозг воображал, будто бы он думает, руки делали уже привычную работу — натягивали и подгоняли