The madness

взвести курок и сбацать рок.
И мы разошлись в разные стороны.

6

Тронулись в путь.
Но не через десять, а лишь через пятнадцать минут. И то едва-едва успели согласовать порядок хоть каких-нибудь действий на случай нападения и разобрали между собой сектора наблюдения и огня. Конечно, здесь не помешала бы нормальная такая тренировка по боевому слаживанию… Но на тренировки у нас времени просто не было — дотянуть бы конвой…
Машину с частью второго отделения я отправил в хвост, а сам остался в центральной. Заодно выгнал третье отделение из грузовика и распихал по машинам гвардейцев — пусть уж в случае чего в них будет хоть кто-то адекватный. Чтобы за пулемёт встать или пинком из салона выкинуть… Немного, но хоть что-то.
В общем всё, что мы могли сделать в такой спешке, мы сделали, после чего двинулись на север…
Мы сделали, всё что могли. Кто может — пусть сделает больше, но не ноет над ухом.
…Километров сто или даже больше мы прошли тихо. Только в одном месте по нам из перелеска дали неприцельную автоматную очередь, на что мы ответили из двух пулемётов. После этого у неизвестных резко пропало желание вести с нами дальнейший огневой диалог.
Но потом…
…Поворот этот мне сразу не понравился.
Слишком резкий, чтобы мы могли проскочить его на полной скорости, так что пришлось снижать её до миль пятнадцати-двадцати… А метрах в ста-ста пятидесяти рядом — что-то вроде оазиса. Деревья, кусты… На русском жаргоне — зелёнка, на американском — буш. Да, получается, что предыдущий президент США мог быть известен в России, как Жора Куст…
Но главное в том оазисе — рельеф. Такие безобразные складки местности, что если там кто-то всё-таки сидит, то может спокойно накрыть огнём большую часть колонны…
Паршивый расклад, чего уж там.
Я машинально, словно по какому-то наитию, взялся за ручку двери и щёлкнул по тактическому микрофону.
— Это Кот-1. Всем…
И в этот момент на обочине впереди нас распустилось чёрно-жёлтое облако взрыва.
Мир словно бы поставили на покадровое воспроизведение, отключив все звуки. Ударная волна надвигалась пылевым фронтом, а наш «хамви» медленно — словно бы через силу, начал поворачивать в сторону, ища укрытие за прицепом тягача.
Медленно — невыносимо медленно тянется перед нами грязный задний борт прицепа…
Медленно — невыносимо медленно я хватаю за цевьё автомат, открываю дверцу и группируюсь для прыжка, расталкивая своим телом воздух, ставший густым, словно желе…
Медленно надвигалась ударная волна…
Мир вспыхнул ослепительной вспышкой и исчез в темноте.
Прошла секунда… Или целая вечность? Но лёгкие обжигал раскалённый воздух, разрываемый пулями, а вся левая сторона тела невыносимо болела — я вернулся в реальный мир.
В паре метров впереди — горящий «хамви» из которого я успел выскочить. Кто-нибудь ещё — вряд ли. Граната ударила прямо в джип, а меня выбросило взрывной волной из салона, потому что я уже почти начал открывать дверцу.
В ушах — звон, в глазах — круги, во рту — медный привкус крови. Щёку неприятно корябает бетон и покрывающий его песок. Горят многочисленные ссадины и ушибы, но зато живой!..
Пальцы всё ещё сжимают нагревшееся на солнце металлическое цевьё «эмки».
А, ну подъём, Саня!..
Пытаюсь встать… И почти сразу же понимаю, что это не лучшая идея — мало того, что по нам сейчас бьют полдюжины пулемётов и два десятка автоматов, так я ещё и умудрился в падении повредить ногу.
Ползу вперёд, мимо полыхающего «хамви».
Быстро оглядываюсь по сторонам…
Зараза, видно, и правда кроме меня никто из джипа не спасся… А колонна горит, и горит сразу в нескольких местах. Похоже, что и гранатомётчик против нас не один-единственный действует…
Со стороны оазиса сплошные вспышки — пара десятков автоматов, пять-шесть пулемётов. Гранатомёты. Попали как мишени в тире…
Правая нога почти не слушается — вряд ли перелом, скорее просто вывих, но приятного мало. С другой стороны одноногий наёмник остаётся наёмником, а не превращается в небоеспособное тело.
Дополз до колеса прицепа, спрятался за ним, залёг на горячий и жёсткий бетон, усыпанный песком.
Моя очередь, ублюдки.
Упёрся магазином в землю, слегка привстав, ловя в кружок диоптрического прицела плюющийся огнём пулемётный ствол, торчащий из редких кустов. Сместил точку прицеливания чуть выше, выбрал свободный ход спускового крючка…
«Эмка» привычно толкнула в плечо — легонько, в бронежилете почти нечувствительно. И почти сразу же в мозгу полыхнула злая радость — минус один цветок огня в буше. Так вас и разэтак!.. А теперь переносим точку прицеливания чуть