The madness

брошенные машины в основном, а между ними перебежки рано или поздно заметят даже самые тупые боевики. Что-что, а на всякие гадости у них нюх имеется.
В итоге мы сделали довольно значительный крюк метров на двести, спустившись по крутому склону бархана на дно главного песчаного овраго-ущелья.
Подходящее место для подъёма и удара с тыла оказалось метрах в десяти от местоположения лагеря. Чудовищная тяжесть песка погребла под собой очередное здание и снесла стену, выходящую на улицу. Так что из дюны торчали многочисленные куски бетона и арматуры, вполне подходящие, чтобы забраться по ним на высоту примерно третьего этажа.
Конечно, в полном снаряжении и с оружием это делать было не так уж и просто. Но один из краеугольных камней профессиональной деятельности наёмника — всегда поддерживать себя в отличной физической форме. Не накачивать гору бесполезных мышц, но быть готовым много бегать, лазать, ползать, прыгать, драться и совершать прочие утомительные вещи.
Первыми поднялись наверх Кирк и Юрай, как наиболее лёгкие и малозаметные. Ну, по правде, Си Джей был ещё тощее, но он снайпер — ему в первых рядах идти нельзя. Его задача — быть за нашими спинами «длинной рукой» отряда, способной быстро и точно достать какого-нибудь ублюдка на расстоянии.
Мы с Дойлом поднимались последними, как самые габаритные. Во мне — 188 сантиметров роста и сто десять килограмм веса, Грегори — ещё крупнее. Так что в ситуациях, где нужно тихо красться и аккуратно снимать врагов по одному, нас лучше использовать только при отсутствии иных альтернатив. А то можем ненароком и нашуметь…
Шипение в канале рации. Два щёлчка. И почти сразу же — ещё два щелчка. Значит, всё чисто.
В здание проникли через одно из выбитых окон. Внутри нас встретил вытирающий нож Кирк в обществе двух покойников. Уж не знаю, в каком лагере бойскаутов он тренировался, но с ножом обращаться, как и следы читать, Кирк умеет лучше всех нас.
Сверху спустился Юрай. Обменялись жестами и осторожно выдвинулись ко входу. Залегли.
Пленный американец был снаружи — посреди импровизированного двора. На коленях, со связанными за спиной руками и разбитым в кровь лицом. Неподалёку в теньке стояли двое боевиков, с нескрываемым интересом наблюдавшие за всех происходящим. Последние двое «танго» стояли около пикапа — среди них был и провожатый американца. На вид — самый вменяемый и опасный из всех врагов… Не считая, американца, разумеется.
Наконец-то я смог рассмотреть его более-менее нормально.
На первый взгляд — почти такой же боевик, как и все. Бородатый, грязный и загорелый в потёртом и выцветшем камуфляже, с «эмкой» за спиной. Но всё-таки европеец, а не араб.
— Люблю беседовать на свежем воздухе, — благодушно заметил американец, неторопливо прохаживаясь взад-вперёд перед пленным. — На солнышке! И могу это делать очень-очень долго… Очень. Долго.
Он неожиданно остановился и с размаха врезал пленному кулаком, отчего его голова мотнулась в сторону, и федерал едва не свалился на землю. Но всё-таки успел в последний момент сохранить равновесие и что-то невнятно прохрипеть.
— Сынок, мы действительно можем с тобой болтать очень долго, — спокойно заметил допрашивающий. — Так что всё зависит только от тебя. Не играй в героя, сынок — просто скажи то, что мне нужно и… я тебя отпущу.
— Да ну? — прохрипел федерал, пытаясь выровнять дыхание. — Правда, что ли?..
— Даю слово, — добродушно прогудел американец. — Ну, так как? Каков маршрут следования колонны?
— Да чего… может стоить слово… предателя… и мятежника… Лучше сдавайся или уходи… сам… Я тебя отпущу…
— Нет, вы слышали это, а? — обратился американец к стоящим невдалеке боевикам. — Этот щенок припёрся сюда в красивом новеньком камуфляже, с психопатом-полковником и уверенностью, что он — пуп земли, и теперь опускает меня? Ты, мать твою, нарываешься? На меня?!
Американец неожиданно рассмеялся.
— Номер один, сынок. Не, реально круто — ты точно солдат Коннорса. Храбрый, но тупой. Тупой, но храбрый.
— Сдавайся, пока ещё можно, агент… — произнёс федерал. — Мы… будем судить тебя честно… но ты ответишь за мятеж…
— Сынок, когда ты говоришь — такое ощущение, что ты бредишь, — с улыбкой ответил американец, вновь нанося удар пленному и опрокидывая его в песок.
— За мной… Уже идут… Вы все… покойники… Вы уже… сдохли… Просто ещё… не знаете об этом… Полковник Коннорс…
— Меня! Задолбал! Ваш! Сраный! Полковник! — неожиданно сорвался на крик агент, а затем столь же неожиданно успокоился и усмехнулся. — Мятежник? Это ты мне? Сынок, присягу и приказ нарушили «штормовые стражи», так что мятежники здесь только вы.
— Не тебе,