The madness

выстрелами добив подранков.
Таких деятелей лучше не оставлять позади себя — чревато.
Спустя ещё метров двадцать, когда башни были почти рядом, Дойл просто взял и провалился сквозь землю.
Рванув вперёд, мы обнаружили провал в земле где-то пару метров глубиной, на дне которого обнаружился слегка помятый, но невредимый пулемётчик.
Точнее, это оказался не провал, а ещё одна порция погребённых под толщей песка руин.
Спустя пару секунд на обдумывание, я принял решение какое-то время двигаться по ним. Да, в закрытых помещениях опасно, но идти и рисковать провалиться на какие-нибудь острые штыри ничуть не безопаснее.
Спустя пару минут ходьбы по местами засыпанным песком помещениям стало ясно, что здесь было что-то вроде лагеря беженцев. Всё, как мы уже здесь видели — импровизированные спальные места, следы пребывания людей, мусор тот же…
Вот только смысл?
Зачем жителям Кувейта потребовалось бросать насиженные места и селиться во всяких времянках на окраине? Да, во время всяких кризисов густонаселённый город — не лучшее место проживания, но тем не менее…
— Сэр, — указал на одну из стен Си Джей. — Смотрите.
На ней висел порядком выцветший и вообще побитый жизнью и пустыней плакат.
«Near East Research Development» — Развитие ресурсов Ближнего востока, современное прочтение Ост-Индийской торговой компании. По сути, управляет той частью Ближнего Востока, что находится под влиянием Штатов, а это Ирак, Кувейт, Саудовская Аравия, Эмираты, Катар, Иордания… Немало, в общем. А учитывая, что в этом секторе сосредоточены громаднейшие запасы углеводородов, деньги тут крутятся охрененные. Поэтому…
— ЦРУ? — протянул Юрай. — В лагере беженцев? Не слишком похоже на них.
Ну да, где есть NERD, там всегда ошиваются парни из Лэнгли. Впрочем, лагерь беженцев — это действительно как-то…
— Прикрываться гражданскими? Не очень-то по-мужски, — заметил Си Джей.
— Зато в стиле ЦРУ.
Да, а вот это на них как раз очень даже похоже… Где спрятаться разведывательному листу? В лесу, среди других листьев. Что делать, если леса нет? Посадить его и всё равно спрятаться.
— А вот стрельба по своим — как-то не особо, — буркнул Юрай. — Что тут, мать его, вообще произошло?
Чертовски хороший вопрос… Можно добавить к бессмертной троице вечных вопросов: Кто виноват? Что делать? И куда всё это послать?
И хорошо бы ещё, кстати, уже и выбираться на поверхность. Под землёй — хорошо, а на просторе — лучше. Не факт, что безопаснее, но хотя бы не чувствуешь себя тоннельной крысой…
В коридорах было темно, но пробивающегося вместе с песком из трещин света вполне хватало для ориентации в пространстве. Дальше мы двигались молча и настороже — мало кого можно встретить в таком месте?..
Буря всё не кончалась, тяжело ворочаясь над нашими головами, будто исполинский зверь. И, похоже, что где-то там бродили и настоящие «штормгарды» — стражи Бури, одетые в драные плащи, прячущие лица и орудующие холодняком. Какая-нибудь секта? В нашем чёртовом мире я уже ничему не удивлюсь… Это вроде как развал Союза, который я в далёком-предалёком детстве ещё успел застать. Никто не верил, что такая страна падёт, а она взяла и пала. А спустя пятнадцать лет никто не верил, что практически точная копия такой же страны снова появится, но она появилась…
Я не верю в сверхъестественные силы, но знаю, что в этом мире есть целая куча вещей, которые так просто не объяснить… Хотя рациональное объяснение для них всё-таки существует. Где-то существует. Непременно.
Мы молча и предельно тихо завернули на очередном повороте подземного лабиринта… И почти нос к носу столкнулись с другой пятёркой людей.
Я даже не успел толком разглядеть их форму или лица. Всё, что я успел осознать за доли секунды, что эти неизвестные вскидывают к плечу карабины, а идущий во главе парень отчётливо выбирает свободный ход спускового крючка.
Медленно. До невозможности медленно.
Я не мог разглядеть в полумраке лиц или формы, но почему-то отчётливо понял, что ещё немного, и нас всех положат прямо здесь и сейчас.
Время почти остановилось. Движения почти исчезли, как при тепловой смерти Вселенной. Осталось лишь собственное хриплое дыхание, тяжёлый набат стука сердечной мышцы, да обжигающий душный воздух.
А затем всё прекратилось. Я прекратил всё это.
С оглушительным грохотом, болью отдавшимся в ушах, подствольный дробовик на моём карабине выплюнул сноп картечи прямо в грудь идущего первым неизвестного. Человек выронил из рук автомат и отлетел назад, на доли секунды закрыв обзор остальным неизвестным.
Я рухнул на землю, откатываясь в сторону и длинной —