The madness

вообще произошло. Ещё вчера мы планировали маршрут автоколонны, а на следующий день он объявил себя президентом республики Кувейт, а нас обозвал предателями и мятежниками, объявив охоту на агентов ЦРУ.
— Вы явно чего-то не договариваете, — покачал я головой. — Не думаю, что можно так просто назвать вчерашних соратников «предателями».
— Сынок, — Махоуни внимательно посмотрел на меня. — Я не договариваю, потому как и сам до сих пор не понимаю произошедшего. Коннорс никогда не был ангелом, хотя «стражи» его и обожали. Но однажды он почему-то решил, что ЦРУ нужного ЕГО золото… Это безумие, сынок. Коннорс — псих.
— Он не псих, — я и сам не понял почему, но почему-то мне не хотелось считать полковника сумасшедшим. Было в этом что-то… неправильное, неверное…
— Может, он и не был психом раньше… Но мог стать им в любой момент. И стал. Сынок, я видел личное дело Коннорса и согласно психопрофилю, он страдал от посттравматического стрессового расстройства, вызванного большими потерями своих солдат в Ираке. Если тебя смущают такие умные слова, то скажу проще — у него был один из видов «вьетнамского синдрома». У людей с его психопрофилем и так часто бывает раздутое сверх меры эго, а его ведь ещё и называли величайшим командиром со времён Паттона! И он сам даже в это начал верить. Возможно, как раз оттуда всё и пошло… Да по-любому, это оттуда и пошло. Коннорс всегда считал, что потери его людей связаны с ошибками командования — не его ошибками, ошибками других. Ай-яй-яй, тупые штабные лизоблюды, а он сам весь в чистеньком… У него в этом плане настоящий пунктик был, может, на этом его и повернуло. Недоверие к командованию достигло параноидальных масштабов, и хоп! Шарики самооценки нашего бравого вояки закатились за ролики приемлемых границ…
Я пытался осмыслить и переварить всё услышанное. Пока что выходило плохо.
Всё-таки было просто дикостью слышать, что Коннорс натурально спятил…
С другой стороны, не много ли я на себя беру, составляя по одному-единственному бою впечатление о человеке в целом? Может, Коннорс реально выдержал испытания и «огнём», и «водой», а вот «медных труб» не выдержал?
Наверняка Махоуни чего-то мне недоговаривает… Но пока что его слова — это единственное более-менее разумное объяснение происходящему в этом чёртовом городе. Да, если Коннорс сумасшедший, то это многое объясняет… И многое упрощает.
Однако есть и то, чего не объясняет безумие полковника.
— Хорошо. Пусть Коннорс — псих… — начал я.
— Хе, я а что тебе говорил, сынок… — осклабился агент.
— …но что вы тогда скажете о том, кто недавно напал на нас в тоннеле? Кто это был?
— Демоны, — на полном серьёзе ответил Махоуни.
— Не смешно, — скривился я.
— А с чего ты решил, что я сказал что-то смешное?
— Вы это сейчас серьёзно?
— Сынок, — медленно, с расстановкой произнёс цээрушник. — В это даже не все агенты верят, но я верю, потому что в отличие от них лезу туда, где перестают действовать привычные нам законы мироздания, мать его. И скажу так — в этом городе действительно есть какие-то существа. Опасные и жестокие. Уж поверь тому, кто имеет дело с тварями, вырезающими сердца или рубящими головы пленным — это реально что-то жестокое и опасное даже по моим меркам… По любым меркам. Арабы называют их ифритами. За глаза. В глаза этим тварям они обычно успевают сказать только что-то вроде «АААААА!..».
Агент на мгновение замолчал, подбирая слова.
— Они приходят вместе с бурями. И убивают всех. Гражданских, цээрушников, «стражей»… Всех. Режут головы и вырезают позвоночники. Пользуются только холодным оружием, вообще любят резать… И, ТВОЮ МАТЬ, Я — НЕ КОННОРС, Я НЕ СПЯТИЛ! — неожиданно заорал Махоуни. — Я не знаю, что это такое, но оно существует!
Цээрушник тяжело задышал, глядя на меня тяжёлым взглядом.
— Как их убить?
Мне было плевать на тараканов в голове что агентов ЦРУ, что полковников ВС США. Если мне противостоял какой-то враг, меня интересовало только одно — как его убить?
Агент хрипло расхохотался.
— Убить? — он приглушил голос. — Спрашиваешь, как убить этих тварей?
— Да, — едва сдерживаясь, произнёс я. — Вы же их убивали? Даже если это… ммм… какая-то нечисть, то её можно убить. Кол там в сердце забить, голову отрезать или сжечь…
— Их нельзя убить, — улыбнулся Махоуни. — Мы до сих пор не нашли ни одного тела, хотя несколько, скорее всего, подстрелили. Кровь, оторванные конечности… Это с виду всё как человеческое. Да и внешне они на людей похожи… Но это не люди. Люди не могут делать такое, люди на такое не способны… Это демоны, сынок, демоны.
— Может, они просто утаскивают тела убитых с собой?
— Может, и утаскивают…