The madness

собственной кровью.
— Вот теперь точно всё, — произнёс я, стоя над собственным телом и выдёргивая иззубренный клинок из тела. — Всё должно остаться здесь, в Кувейте. Не я это начал, но я должен это закончить.

35

Я кое-как разлепил глаза и пару минут приходил в себя.
Встающие вокруг покосившиеся высотки и горы песка, голубое небо над ними. А я всё так же сижу, привалившись спиной к сожженной машине, и всё тело болит так, как будто меня поколотили полдюжины человек.
Закашлялся, слегка прострелило болью в груди, но совсем немного — может рёбра и треснули, но, скорее всего, целы. Руки, ноги… Шевелятся, слушаются. Боли, как при переломах нет. И то дело, и то радость…
Поморщившись от боли, проверил рацию, отцепил от пояса трос, одновременно доставая из кобуры пистолет. Связь в порядке… только сигнала на этой глубине похоже что нет. А вот автомат я посеял, пока падал…
Криворукий баклан.
Вот и пытайся выжить с одним пистолетом… А, ну гранаты ещё есть. Целых две.
Шикааарно…
Где-то поблизости послышалась гортанная речь. Слов не разобрать, но вроде бы говорят по-арабски.
Ёп… Всё лучше и лучше, Саня. Спуск в полную задницу, глубина сто метров, полёт нормальный!
Голоса раздавались всё ближе, я затих и вжался в остов машины, вскидывая пистолет.
Автомат. Мне срочно нужен автомат.
А вообще меня нет. Меня здесь нет. Здесь никого нет. А раз здесь никого нет, то и уходите куда подальше… Катитесь на хрен отсюда, придурки.
Шорох шагов слышался уже совсем рядом — буквально в считанных метрах. На фоне это продолжала размеренно литься чужая гортанная речь, да негромко шумела амуниция и лязгало оружие. Звяк-звяк, звяк-звяк… У кого-то явно болтается ремень, звеня антабками.
Неожиданно моя рация пискнула, всё-таки ловя сигнал. Очень не вовремя ловя, потому что этот писк мне сейчас показался совершенно оглушительным.
Ну, всё. Я теперь не спрятался, и я не виноват.
Речь стихла, шаги направились в мою сторону. Отчётливо лязгнул передёргиваемый затвор. Откуда шёл этот звук? Кажется, прямо за машиной, за которой я укрываюсь… ну, тогда я пошёл.
Тело распрямилось будто пружина, хотя и ноги слегка затекли после сидения на земле. Да и вообще я сейчас был явно в не лучшей форме.
Однако одним махом вскочил на ноги и перемахнул через капот машины, впечатав подошву ботинка в грудь какого-то бородача.
За долю секунду оценил обстановку и охватил взглядом всех своих противников.
Выстрел! Полчерепа стоящего слева боевика разлетелось кровавыми ошмётками.
Ещё два выстрела, и второй «танго», стоящий передо мной свалился на землю, получив две пули в живот.
И ещё один выстрел в голову того, что я сбил первым.
Поблизости раздались крики и топот бегущих людей.
М-мать…
Ближайший ко мне дохлый боевик был вооружён дробовиком «бенелли», с которого как-то умудрился частично ободрать сверхстойкое фосфатное покрытие. Вот же дебил!
Подхватил оружие левой рукой, продолжая сжимать в правой пистолет, и рванул вдоль торчащего из песка контейнера. Достиг угла, и почти одновременно с этим увидел несущихся ко мне боевиков числом где-то в полдюжины голов.
Ой, хреново…
Выстрел!
Аккуратно высунулся из-за угла и выпалил из дробовика с одной руки. Отдача моментально подбросила ствол вверх, едва не вывернув рукоять из ладони, однако двое «танго» упали, вереща от боли. Вытянул правую руку и открыл частый огонь из пистолета. В магазине оставалась едва ли половина патронов, да и не попал я ни в кого, но заставил врагов рассыпаться и залечь.
Кончились патроны, и я спрятал Mk.23 обратно в кобуру, перехватывая дробовик обеими руками. Самозарядный — передёргивать цевьё, как в помповых, не надо. Прелесть!
Неприцельно выстрелил на подавление и перекатился вперёд, перехватывая «бенелли» другой рукой — с левой я всё-таки стреляю не так хорошо.
Бах!
Заряд картечи буквально снёс боевика, который неосторожно подставил бок под огонь. Ещё один явно потерял голову и с воплем высунулся из-за куска бетона, держа в руках потёртый «калаш». В следующий момент он потерял голову в буквальном смысле, когда выстрел из дробовика просто расколотил её, словно спелый арбуз.
Двое убито, двое выведено из строя — живём, братцы! Но остались ещё двое, а фактор внезапности потерян. Плохо. И патронов немного осталось… Надо бы пока есть возможность перезарядить пистолет, а то мало ли что…
— Алекс! Алекс, как слышишь? Приём! — вновь запищала рация.
— Юрай? — спросил я, косясь в сторону что-то орущих на своём языке боевиков и на ощупь перезаряжая пистолет.
— Живой!..