The madness

В паре сотен метров впереди на вертолётной площадке стоял, собственно говоря, вертолёт — стандартный армейский «блэк хок»… Вокруг которого виднелась пара «стражей».
Это была плохая новость.
А откровенно дерьмовая новость была в том, что они нас заметили.
— Валим отсюда! — рявкнул я.
Около вертолёта началась суета, а затем послышался грохот выстрелов шестиствольного пулемёта и пространство вокруг нас прорезали сплошные потоки песчаных фонтанчиков. А в следующий момент и вовсе громыхнуло что-то мощное, и в нас полетело нечто реактивное, оставляющее позади себя чётко видимый дымный след.
— Ложись!
Однако перестраховка оказалась лишней — граната ударила где-то метрах в десяти перед нами… И тотчас же под нами заходила ходуном земля. Всё вокруг прорезали глубокие и стремительно расширяющиеся трещины, в которые начал стремительно проваливаться песок. А затем раздался мощный грохот, и земля под нами натурально обрушилась вниз.
— Твою!..
В последний момент я успел прыгнуть вперёд и схватиться левой рукой за поперечную несущую балку.
На мгновение мелькнуло острое чувство дежа вю… А уже в следующий миг стало остро не до этого.
Огромная масса песка, перемешанная с металлом, рухнула вниз метра на три. Под нами обнаружился какой-то полузасыпанный песком зал в котором шёл бой.
Метрах в десяти спереди мельтешил кто-то, похожий на «танго», а буквально перед нами виднелись спины «стражей».
Остальные парни пытались выбраться из песка, в котором увязли, и только я, вися на балке, представлял хоть какую-то боевую силу… Чем я и не замедлил воспользоваться.
АКМ в правой руке одной очередью выплюнул только что снаряжённый магазин, перечеркнув зал. Точность была, конечно, плюс-минус лапоть — чудо ещё, что у меня вообще хватило силы удержать в одной руке плюющийся огнём «калаш»…
Но двоих врагов со спины я умудрился уложить… Но оставался ещё третий.
Я отпустил балку и соскользнул вниз, приземлившись на песок и уйдя перекатом за высокий массивный стол. Позади меня выпущенные «стражем» пули выбили несколько песчаных фонтанчиков.
Отсоединил пустой магазин и метнул в сторону противника.
— Граната!
«Страж» метнулся в сторону, и это было ожидаемо.
«Страж» метнулся почему-то в мою сторону, и это было охренеть как не ожидаемо.
Зарядить новый магазин я уже не успевал, достать другое оружие — тоже. Единственное, что я успел — вскочить на ноги и сойтись с врагом врукопашную.
У солдата был не автомат, а короткий «мини-узи» — однозначно трофейный. Он наставил оружие на меня и нажал спусковой крючок, но за мгновение до этого я успел уйти с линии огня. Перехватил пистолет-пулемёт за цевьё одной рукой, а второй ударил по локтевому суставу «стража», направив его же оружие ему в подбородок.
Две пули превратили нижнюю челюсть врага в сплошное месиво, и тот безжизненно осел передо мной. Я вырвал из его руки автомат, выхватил из разгрузки «стража» запасной магазин и укрылся.
Однако вокруг было тихо. За исключением разве что моих матерящихся ребят, которые наконец-то выбрались из-под песчаного завала и залегли позади меня.
Впереди что-то проорали. Кажется, на арабском. А затем уже на скверном, но довольно разборчивом английском:
— Вы из ЦРУ? Не стреляйте, мы свои!
Мы не из ЦРУ. Но стрелять не будем… Пока что. Потому что это вполне может быть и военной хитростью…
— Мы с агентом Махоуни! — громко и по-возможности медленно и чётко проорал я. — Вы с кем?
— Наёмник? Это Ибрагим, тоже от Махоуни!
Ибрагим? А ведь точно…
— Ибрагим, как обстановка?
— Дерьмовая, наёмник! Очень дерьмовая!..

44

— Будь я проклят, — осклабился Махоуни, когда мы вместе с союзными «танго» вышли к назначенной точке встречи. — Вы ещё живы!
— А что, были какие-то сомнения? — буркнул я, окидывая мрачным взглядом нечто монструозное позади Махоуни. — Что это за байда?
— Это? — агент обернулся. — Ах, это… Это машина, сынок.
— Я вижу, что это машина. Я спрашиваю, что это за байда?
— Понятия не имею, как она называлась раньше, — хохотнул цээрушник. — Но теперь я называю её Червём Апокалипсиса!
Вообще это был здоровенный такой седельный тягач с бронированной кабиной. Вот только вместо привычного контейнера или транспортировочной площадки позади кабины у него виднелось нечто очень грозное и не менее громоздкое. А если конкретно — нечто вроде кунга и четыре огромных короба на поворотных платформах, в каждом из которых было по три пакета с двадцатью направляющими для ракет. Итого двести сорок ракет. Причём их калибр явно был