The madness

вы! — неожиданно заорал Си Джей. — Стреляйте, ублюдки! Давайте! Вот он я! Давайте! Стреляйте, мать вашу! Стреляйте в меня!
— Последний шанс, наёмники! Сдавайтесь! Или мы прикончим вас!
— Даже не думайте, сержант… — предупредил меня снайпер, увидев, что я опускаю оружие. — Да вашу же мать! Я сюда не сдаваться шёл!
— Си Джей, — спокойно произнёс я. — Не делай резких движений — отступай к краю. Я отвлеку их, а ты сбежишь. Если побежим сейчас — не будет никаких шансов хоть как-то их отогнать…
— К чёрту, сэр! Это ничего не изменит — нам не уйти. Это конец. Конец пути. Конец заданию. И нам тоже — конец!
— Пока я дышу — ничего не кончено! — не выдержал я.
— Хорошо, сэр, — неожиданно усмехнулся Си Джей, а затем прыгнул вперёд, толкая меня в грудь и сталкивая вниз через ограждение. — Тогда и дышите дальше. Вы должны дойти.
Я попытался было оказать сопротивление, но тщетно, и уже спустя мгновение я рухнул на песок прямо перед мостом.
— Си Джей, не дури! — заорал я. — Уйдём вместе!
— Никуда нам отсюда не уйти, — покачал головой снайпер, подбирая что-то с земли. — Бегите, сэр. Бегите, мать вашу!..
В воздухе послышался грохот пулемётных очередей, пули ударили по площадке, где стоял Си Джей, лишь чудом не зацепив его.
И я побежал.
Побежал со всех ног, не оглядываясь и не останавливаясь. Не обращая внимания на шум вертолётов, звуки перестрелки и взрывы позади меня.
А когда до Башни оставалось метров десять, то мост у меня под ногами выгнулся, будто живой, и разлетелся на части, разорванный серией прокатившихся по всей его длине взрывов.
Сила, перед которой я был всего лишь песчинкой, оторвала меня от земли и швырнула вперёд. Земля стремительно полетела мне прямо в лицо, а затем наступила темнота.

56

Вокруг меня сейчас лежала апокалиптическая панорама засыпанного песком современного города. Небоскрёбы, зияющие чёрными провалами выбитых глазниц. Брошенные и занесённые почти по крышу машины. Покосившиеся электростолбы, на чьих проводах висели скелеты в полуистлевшей форме.
Тихий скрежет раскачивающихся рваных проводов. Шелест гонимого ветром песка. Выстрелы вдалеке. Дрожит раскалённый полуденным зноем воздух. Гудит наполненный идущей откуда-то музыкой воздух. «Black Angels», песня «First Vietnamese War».
Поднимаюсь с горячего песка, роняя с пальцев капли неестественно алой крови. Собственной крови? Чужой крови?
Пошатываясь выпрямляюсь, поднимаю голову… На горизонте торчащий, будто гнилая кость земли, полуразрушенный небоскрёб, окутанный громадными языками пламени.
Делаю шаг.
Делаю шаг, будто бы вспоминая, как ходить заново. Борясь с накатывающей волной тошноты и слабости. Борясь с самим собой.
Делаю шаг.
И тут же ослепительно голубое небо с воем заволакивают взявшиеся совершенно из ниоткуда тучи, цвета запекшейся крови. Всё вокруг затапливает мертвенный багровый свет. Налетевший ветер поднимает песок, заставляя его играть тенями.
Делаю шаг.
Полузанесённые машины на дороге передо мной медленно тонут в песке. Электрические столбы медленно тонут в песке, вместе с повешенными на них.
Вокруг бушует песчаная буря, но я отчего-то её не чувствую — песок не раздирает кожу до кости, сухой огонь песка не обжигает лёгких.
Делаю шаг.
Скелеты зданий вокруг медленно тонут в песке.
Пульсирует болью раненое левое плечо. На губах кровяной привкус меди, на губах скрежещет песок. Пустыня вокруг меня, пустыня в пересохшей глотке, пустыня в голове.
Дорогу передо мной неторопливо переползает армейская каска. Не просто катится, гонимая ветром, а именно переползает.
Моргаю.
Нет, это всего лишь черепаха…
Привалившись к ржавой дырявой бочке сидит иссохшийся то ли уже скелет, то ли ещё мумия в лохмотьях. Белые кости обнажённых фаланг сжимают воронёную рукоять армейской «беретты».
Плохой выбор, брат. В Ираке этот чёртов песок норовит влезть в любую щель, особенно столь шикарную, как этот безобразный вырез на затворе.
Зачем-то поворачиваюсь назад.
А черепаха-то в камуфляжной песчаной расцветке, с надписью «рождённый убивать» и со значком мира… Хм, разве это нормально? А, плевать…
Я наклоняюсь за пистолетом. С трудом, едва вновь не падая на песок, но наклоняюсь. Подбираю пистолет, с не первой попытки выщелкиваю магазин… Пусто. Немного отвожу назад затвор. В окошечке мелькает золотистое тельце гильзы тридцать восьмого калибра.
Один патрон. На всё.
Пустой короб магазина выскальзывает из руки и летит на песок. Тотчас же лежащий подле бочки скелет начинает погружаться в землю.