The madness

какого-то другого волшебного создания.
— Тебе нравится, Алекс? — спросил меня Коннорс.
— Да что это… Да что это такое? — сглотнул я подступивший к горлу ком.
— Ты ведь и так знаешь, Алекс. А если не понял раньше, то понимаешь всё сейчас. К тебе приходит понимание… И это больно. Верно?
— Нет… — прошептал я. — Это не я… Это всё ты…
— Нееет… — протянул Коннорс, а затем ткнул пальцем мне в грудь. — Ты! Это твои приказы убили десятки невиновных! Это твои пули убили десятки моих солдат! И это всё не может остаться просто так. Кто-то должен ответить за твои грехи, сержант. Так кто же это будет?!
Я молчал, не в силах произнести больше ни слова.
Откуда? Чёрт возьми, ОТКУДА он всё это знает?! Что ты за дьявол, полковник?!
— Последний день Эль-Кувейта… — негромко произнёс Коннорс, глядя на картину. — Да, я назову её именно так… Апокалипсис был вчера, а сегодня было то, что наступает после отчаяния… И как я не пытался… Как я не пытался, я не смог сбежать от того, что здесь случилось… И я сломался.
Полковник вздохнул и склонился голову, а затем зашёл за картину и двинулся на балкон.
Какое-то время я стоял перед картиной, а потом, больше не в силах выдерживать этого зрелища, захромал следом за Коннорсом.
Перед огромными обзорными панелями из сверхпрочного стекла, сквозь которые открывался величественнейший вид на ночной Эль-Кувейт, стоял офисный стул. А на нём спиной ко мне сидел полковник, держа в правой руке серебристую «беретту».
— Полков… Фрэнсис? — хрипло произнёс я.
— Я, — сразу отовсюду и ниоткуда донёсся слегка ироничный голос Коннорса. — Не похож? Подойди поближе, Алекс.
— Я устал от всех этих игр, Фрэнсис, — прохрипел я, шагая вперёд.
— Поверь мне, Алекс — это не игра…
И подошёл и развернул стул к себе.
В нём сидел иссохшийся мертвец, похожий на мумию, и одетый в армейский камуфляж с полковничьими орлами и табличкой «Ф. Коннорс». Плечи кителя были все в тёмных брызгах, на полу под стулом валялась пистолетная гильза, а левый висок трупа был разнесён вдребезги.
Я, словно сомнамбула, наклонился и подобрал валяющийся на полу пистолет.
— Хммм… Кажется, слухи о том, что я жив… Немного преувеличены, — иронично произнёс Коннорс, выходя из-за моей спины.
Всё вокруг неожиданно погрузилось во тьму. Исчезла Башня, исчез Эль-Кувейт и весь мир. Осталась лишь тьма, в которой были я, полковник и труп полковника на стуле передо мной.
— Н-невозможно… — неверяще произнёс я, мотая головой.
— Уверяю, Алекс — очень даже возможно, — возразил мне Коннорс.
— Но как?!
— Не тот вопрос, Алекс. Не «как?» — «почему?». Почему всё сложилось так, как сложилось? Почему, хрупкое равновесие нарушилось? Потому что ты сделал ошибку, Алекс! И ты продолжал делать ошибку за ошибкой! Тебе здесь не должно было быть. Вы должны были найти агента Махоуни или его кейс с документами. Но вы не должны были играть в миротворцев! Это не было вашей задачей. Вы же наёмники, Алекс. Вам платят за то, чтобы вы делали порученное, а не пытались наносить добро, подвергать заботе и причинять справедливость. Это была не ваша война, Алекс.
— Но это всё не моя вина! — в отчаянии произнёс я.
— Правда? — деланно удивился полковник. — А я думаю, что как раз твоя. Остановись ты ещё в начале, сделай как тебе предлагали твои товарищи — перебить «танго», связать Махоуни, сунуть кляп и отволочь его к точке эвакуации… И ничего бы этого не было. Ты понимаешь меня, Алекс? Ничего бы этого не случилось! Но ты пошёл вперёд. И ради чего?
— Мы хотели… — я запнулся. — Я хотел…
Но я не знал, что ответить. Я просто не знал, что ответить, чёрт возьми!
Как описать то, что атмосфера царящей вокруг тебя безнадёги и липкого невыраженного ужаса, лишает способности мыслить логически? Как описать то, когда вместо разума остаются эмоции?
Как объяснить, что ты поддался всему этому?

— А чего «остынь, Си Джей»? Что за херня! Мы уже не понимаем, что делаем! Сначала мы убивали «танго», потом убивали американских солдат, а теперь и гражданских начали убивать, да? Что дальше — начнём убивать друг друга?!

— У нас не было выбора!

— Ни хрена! — сплюнул снайпер. — Может, тебе и нравится быть убийцей, а мне нет! Я своё дело знаю, я на такое не подписывался!