The madness

сказка же просто.
— Вы, двое! — рявкнул Датч священникам. — Живо сюда!
Длинноволосый вытащил из-под сутаны… пистолет?! Хотя чего я удивляюсь — это ж Тортуга… И удлинённый целевой «глок» — это абсолютно нормально для местного священника…
— Аксель!..
Светловолосый громила, всё ещё держащий на руках непонятную девушку, с неожиданной для такой туши прытью рванул к нам, пока напарник прикрывал его огнём. Одним рывком преодолел под пулями полдюжины метров и остановился уже только за нашей машиной. Следом рванул и длинноволосый.
Ветровое стекло ближайшего к нам грузовика выбило мощным ударом приклада и по нам открыли яростный огонь из ручного пулемёта.
В ответ Датч пустил-таки в ход свой чудовищный дробовик. Короткая очередь ударила по ушам просто нестерпимым грохотом, а сплошной поток картечи буквально разнёс кабину грузовика, расплескав вокруг кровь и ошмётки плоти.
Пули с визгом начали бить по лёгкой броне «хамви», кроша стёкла и разрывая литые покрышки.
Вот падлы… Это ж во сколько нам ремонт-то встрянет…
Но сидеть долго здесь нельзя, ой нельзя…
— Что предпримем? — спокойно, будто бы вокруг и не гремела перестрелка, осведомился длинноволосый.
— К департаменту? — предложил я.
— Дельно, — согласился Датч. — Вайс, прикрой. Преподобные…
— На счёт три начинаем прорыв к департаменту, — перебил его длинноволосый. — Используем машины в качестве прикрытия.
— Тогда, раз… два… три!..
— Аааааа, вашу мать!.. — выругался я, высовываясь из-за «хамви» и ведя огонь по нападающим, которые начали вылезать из машин и ринулись в атаку в пешем порядке. — Сдохните!
Всё хорошее когда-нибудь кончается — кончились и полсотни патронов в барабане «томпсона». Так что с пистолетом-пулемётом пришлось расстаться и броситься следом за остальными, доставая на ходу «катлассы».
Увы, но припаркованные «доджи», которых сейчас изрядно изрешетило, не стояли сплошняком до департамента и преодолеть последние десяток метров открытого пространства под огнём было смерти подобно…
— Ну и где? — Датч выпустил оставшиеся заряды из дробовика и отложил его в сторону, достав револьверы. — Где наши доблестные стражи порядка?
— Мы тут как в мышеловке, — сплюнул я, когда мне на голову посыпалась стеклянная крошка из выбитого бокового стекла машины, за которой мы укрывались. — Остался последний рывок. Надо.
— Знаю, что надо. Но рискованно. И напомни, почему мы просто не линяем отсюда?
— Ну, побежали бы. А на их месте ты бы в спину стрелять стал?
— Конечно стал.
— Вот и я стал бы. Так зачем же лишний раз считать этих придурков тупее нас?
— Резонно, — кивнул Датч. — Значит, прорываемся дальше. Вайс, прикрывай. Святые отцы…
— Сейчас всё будет, сын мой, — пообещал длинноволосый.
Я высунулся из-за машины и открыл беглый огонь, свалив двоих противников. Увы, но вокруг было ещё пара десятков уродов, так что пришлось прятаться обратно.
— Аксель, прошу вас, — вежливо произнёс священник, обращаясь к своему большому напарнику.
Громила отложил всё ещё что-то бормочущую девушку в сторону, сунул руку под рясу и достал… гранату.
— Святая антиохская? — хмыкнул Датч.
— Не богохульствуй, — серьёзно произнёс светловолосый, выдёргивая чеку и бросая гранату в сторону наступающих. — Осколочная американская.
Бум!
Взрыв громыхнул совсем рядом, порубив осколками полдюжины противников. В грохот стрельбы моментально вплелись вопли раненых и умирающих. Как всегда молчали только мёртвые.
— Вперёд! — рявкнул я, вновь высовываясь и открывая огонь. Пистолеты в моих руках загрохотали почти в автоматическом режиме.
Тем временем пара священников и Датч рванули к полицейскому департаменту, укрывшись перед ним за высокими каменными бордюрами. Как только они перемахнули через них, то здоровяк и длинноволосый открыли огонь из трёх стволов по нападавшим. Я со всех ног побежал вперёд.
Неожиданно из-за левого края департамента вырулил кустарно бронированный джип с массивным таранным бампером-ковшом спереди и врубился прямо в ряды заграждений. Бетон разлетелся каменным крошевом и бронемашина на полном ходу врезалась в правое переднее крыло припаркованного «доджа». Полицейский автомобиль от удара буквально подбросило в воздух и, перекувыркнувшись, он полетел прямо в меня.
В последний момент я успел ничком рухнуть на асфальт, обдирая кожу на правом плече и прокатываясь по земле. Грудь моментально отозвалась вспышкой боли в едва-едва заживших рёбрах. Над головой пролетел искорёженный «додж» и врезался в асфальт в нескольких метрах