История об утрате и надежде… История о великой силе великой любви… Поначалу внимание художника Мэтта Боулза привлекла маленькая одинокая девочка, гулявшая по берегу моря, – и лишь потом он заметил ее мать, красавицу Офелию, тоскующую о погибшем муже. Мэтт намерен во что бы то ни стало развеять печаль этой женщины, подарить ей новую любовь. Это становится для него не просто целью, но – смыслом жизни.
Авторы: Даниэла Стил
В конце концов ей это почти удалось. Но потом ее маленький мир рассыпался на части, едва не похоронив ее под обломками. И вот теперь единственным местом, где она чувствовала себя в безопасности, стали объятия Мэтта. Странно, но и у него в присутствии Офелии почему-то возникало такое же чувство.
– Не думаю, – уверенно сказал он. – Меня уже давно тянет к вам, Офелия. Наверное, я и сам не сразу это понял. Но я молчал. Может, боялся вас напутать. Думал, скажу что-нибудь, а вы вообще не захотите меня больше видеть… Вам ведь столько пришлось пережить.
– И вам тоже, – прошептала Офелия, нежно коснувшись кончиками пальцев его щеки и внезапно подумав о том, как будет ликовать Пип. На губах ее мелькнула улыбка. Когда она сказала об этом Мэтту, глаза ее смеялись.
– Знаете, я ведь тоже ее люблю. И просто дождаться не могу, когда познакомлю вас со своими детьми!
– Я тоже, – кивнула Офелия. Лицо у нее сияло от счастья. И Мэтт с улыбкой снова поцеловал ее.
– С днем рождения, милая, – прошептал он. Через мгновение губы его прижались к ее губам.
Когда за ним захлопнулась дверь, Офелия еще долго сидела в темноте, закрыв глаза и улыбаясь. Лучшего дня рождения у нее еще не было никогда.
В первый же вторник после ее дня рождения Офелии опять предстояло ночное дежурство. Боб ворчливо напомнил ей, что в прошлый раз она вела себя на редкость беспечно, когда они обходили «стойла» – так он обычно именовал коробки, в которых ютились бездомные. Как правило, они по двое двигались от одного такого импровизированного жилища к другому, расспрашивая их обитателей, в чем они нуждаются. Во время подобных обходов следовало быть начеку, чтобы избежать неприятных сюрпризов, напомнил ей Боб. А Офелия бродила как во сне. Взгляд у нее был мечтательный, и она не раз и не два поворачивалась спиной к обитателям трущоб, а этого делать не следовало. Как правило, все заканчивалось достаточно мирно, но они никогда не должны забывать об осторожности – одной из основных заповедей их команды. Тут, на улицах, царил закон джунглей. Обычно те, о ком они заботились, трогательно благодарили их, не выказывая ни малейшей враждебности, и на глаза их порой наворачивались слезы. Однако встречались среди них и другие – ожесточенные и озлобленные изгои, только и ожидавшие случая, чтобы выместить на ком-нибудь зло, которое причинили им. Так называемые двуногие хищники готовы были на все, лишь бы урвать кусок побольше, отобрав и то немногое, что доставалось их собратьям по несчастью. Как ни грустно сознавать, но все члены их команды прекрасно знали, что едва ли треть того, что они раздавали, попадает в руки тех, кому это предназначено. Все обитатели дна думали лишь об одном – выжить любой ценой. А для этого все средства хороши. Все, что можно было сделать для несчастных, – это пустить им пулю в лоб и молиться, чтобы все обошлось.
– Эй, Оффи! Смотри, что у тебя за спиной, слышишь? Да что с тобой, девочка? – ворчал Боб, когда они, сделав уже вторую остановку, вернулись в фургон. На душе у него было тревожно. Нужно заставить ее встряхнуться, пока не случилось беды. Все они, конечно, иногда бывали беспечны, подшучивали над собой, а порой и над теми, ради кого рисковали. Однако им хватало ума, чтобы вовремя остановиться. Каждый из них хорошо знал, с чем они могут столкнуться и как избежать несчастья. Бесконечный список полицейских, социальных работников и добровольцев, которым пришлось встретить свою смерть на улицах, все они знали почти наизусть. Чаще всего они погибали, когда делали именно то, что им было строго-настрого запрещено, например, работали в одиночку. Почти все они хорошо понимали, с чем имеют дело, и все же рано или поздно, поверив в собственную везучесть, совершали одну и ту же трагическую ошибку. А ведь главная заповедь для них – осторожность. Хочешь выжить – будь всегда начеку, и Офелия знала это не хуже других.
– Прости, Боб. В следующий раз буду осторожнее, честное слово, – виновато закивала она, словно очнувшись. Все время Офелия и в самом деле ходила как во сне. Впрочем, и неудивительно – она думала о Мэттс.
– Вот-вот! Осторожность, знаешь ли, никогда не повредит. Эй, да что с тобой такое? Никак влюбилась? – Неудивительно, что Боб догадался – он ведь и сам влюблен в ближайшую подругу покойной жены.
Забираясь в фургончик, Офелия бросила в его сторону лукавый взгляд и улыбнулась. Боб попал в точку. Всю ночь у нее перед глазами стояло лицо Мэтта. Впрочем, и весь день до этого тоже. Она вспоминала их поцелуй, от которого у нее по спине бегали мурашки. Офелия была и испугана, и восхищена. Странное дело – с одной стороны, эта любовь была как раз тем, о чем она втайне мечтала… а с другой – ей страшно
