История об утрате и надежде… История о великой силе великой любви… Поначалу внимание художника Мэтта Боулза привлекла маленькая одинокая девочка, гулявшая по берегу моря, – и лишь потом он заметил ее мать, красавицу Офелию, тоскующую о погибшем муже. Мэтт намерен во что бы то ни стало развеять печаль этой женщины, подарить ей новую любовь. Это становится для него не просто целью, но – смыслом жизни.
Авторы: Даниэла Стил
затворником, знаешь ли. Бежал от людей… и рисовал…
Сказал он это так, чтобы она ни в коем случае не почувствовала, что в его затворничестве виновата только она. Нет, Мэтт нисколько не жалел об этом. Он успел полюбить свою жизнь и ничуть не стремился расстаться с ней. А уж если начистоту, то теперь она нравилась ему куда больше, чем та, прежняя, когда вместе с ним жила Салли.
– Но как ты мог?! – нахмурилась она.
– Честно говоря, меня это полностью устраивает. Я добился всего, чего хотел, и мне нет нужды кому-то что-то доказывать, потому что я и так уже все доказал – себе самому. Живу на берегу океана, рисую детей… собак…
Вспомнив о Пип, Мэтт улыбнулся про себя. Почти сразу же перед его мысленным взором встало лицо Офелии. И почему-то сейчас она показалась ему намного привлекательнее его бывшей жены. Вернее, они обе были очень красивы, но каждая по-своему.
– Тебе нужно снова начать жить, Мэтт, – мягко сказала Салли. – Ты никогда не думал о том, чтобы вернуться в Нью-Йорк?
Что касается Салли, то она уже думала об этом. Сама она так и не смогла полюбить Новую Зеландию, а от Окленда ее просто тошнило. Ну а теперь она свободна и может поступать, как ей заблагорассудится.
– Никогда! – честно ответил он. – С этим покончено – навсегда.
Достаточно ему было только подумать об Офелии, и колдовские путы, мягко опутавшие его волю благодаря чарам Салли, развеялись как дым.
– А как насчет Парижа? Или Лондона?
– Может быть. Но не теперь. Когда я устану жить Робинзоном Крузо, тогда разве что… Но до этого еще далеко. А сейчас, когда Роберт будет еще четыре года учиться в двух шагах от моей халупы, меня и пинками не выгонишь в Европу.
Ванесса говорила, что года через два собирается поступать в Беркли. Вот и еще одна причина никуда не ехать. Мэтту хотелось находиться рядом с детьми. Слишком долго он не видел их – и сейчас намеревался насладиться каждой минутой, чтобы быть вместе с ними.
– Удивляюсь, как тебе все еще не надоело! Жизнь отшельника, я хочу сказать. Как вспомнишь, каким ты был раньше – веселым, сумасбродным…
И к тому же владельцем крупнейшего нью-йоркского рекламного агентства, у которого от клиентов просто отбоя не было. Им с Салли приходилось арендовать то дома, то яхты, то самолеты, чтобы не давать клиентам скучать. Вспомнив об этом, Мэтт грустно усмехнулся – теперь все казалось ему такой суетой!
– Наверное, я повзрослел. Знаешь, такое случается.
– Ну, во всяком случае, ты нисколько не постарел, – игриво заметила Салли.
Наверное, Салли решила прибегнуть к другой тактике, раз предыдущая не сработала, подумал Мэтт. Уж ее-то никак нельзя представить живущей на берегу в покосившейся от времени и ветра лачуге! Салли бы скорее повесилась, чем решилась на такое.
– Однако я чувствую себя старым, дорогая. Но все равно – спасибо за комплимент. Кстати, ты тоже.
Салли даже похорошела с тех пор, а легкая полнота ей шла, придавая изящной фигуре некоторую пикантность. Раньше, насколько помнил Мэтт, она была, что называется, кожа да кости, хотя ему это тоже нравилось.
– Ну и какие же у тебя теперь планы? – с интересом спросил он.
– Пока не знаю. Думаю. Еще не могу прийти в себя от шока… – Салли совсем не походила на убитую горем вдову. Впрочем, и неудивительно – какое уж тут горе? Скорее она походила на узника, обретшего наконец свободу. В отличие от Офелии, невольно добавил он, которая искренне оплакивала погибшего мужа. Между этими двумя женщинами лежала пропасть. – Подумываю о том, чтобы вернуться в Нью-Йорк. – Салли бросила на него смущенный взгляд. – Ты, наверное, решишь, что я сумасшедшая, но иной раз я думаю даже, а вдруг… – Взгляды их встретились, и в комнате повисло молчание. Салли не договорила. Впрочем, Мэтт и так догадался. Он хорошо се знал. Да, все дело в том, что он знал ее слишком хорошо.
– Послушай, если я даже соглашусь поехать с тобой, попробовать начать все сначала… словно и не было всех этих лет… Боже милостивый, что за бред?! – с нарочито-печальной улыбкой Мэтт поднял на нее глаза и внутренне возликовал, когда она кивнула в ответ. Выходит, он угадал. Впрочем, он всегда знал, что у нее на уме. И куда чаще, чем она думала. – Проблема в том… видишь ли, ведь все долгие десять лет я мечтал именно об этом! Но ты была далеко, твоим мужем стал Хэмиш, и надежды для нас не было. А сейчас, когда его уже нет, когда ты сама предлагаешь мне вернуться… забавно, знаешь ли, но мне почему-то не хочется. Наверное, все перегорело… Странно, ты так же красива, как и раньше, вернее, еще красивее… может, еще пара мартини, и я бы затащил тебя в постель и решил бы, что умер и попал на небеса… Ну а что потом? Ты – это ты, а я – это я, а стало быть, и все причины, по
