История об утрате и надежде… История о великой силе великой любви… Поначалу внимание художника Мэтта Боулза привлекла маленькая одинокая девочка, гулявшая по берегу моря, – и лишь потом он заметил ее мать, красавицу Офелию, тоскующую о погибшем муже. Мэтт намерен во что бы то ни стало развеять печаль этой женщины, подарить ей новую любовь. Это становится для него не просто целью, но – смыслом жизни.
Авторы: Даниэла Стил
снова в этот дом, хотя раньше я его любила. Но теперь он пустой… Для нас двоих дом слишком велик, но… это ведь наш дом, понимаете? Просто мне не хочется принимать поспешных решений, о которых потом, возможно, пришлось бы жалеть.
Офелия не стала говорить, что в шкафах все еще висит одежда Теда, а в комнате Чеда остались все его вещи. Она так и не смогла заставить себя избавиться от них, и теперь при мысли о том, что она снова их увидит, ее бросало в дрожь. Офелия была просто не в состоянии расстаться с вещами, которые напоминали ей о близких. Андреа твердила, что она не только глупо ведет себя, но это еще для нее и вредно. Однако Офелия ничего не хотела слушать. Что-то подсказывало ей, что она просто не готова к переменам. Интересно, что будет сейчас, задумалась она. Пока Офелия этого не знала.
– Ну, вы не похожи на человека, способного очертя голову сделать какую-нибудь глупость. И потом вы всегда можете продать дом, если вам захочется. Только вот переезд… не стал бы он еще одной травмой для Пип. Она ведь прожила там так долго…
– С шести лет. Она любит свой дом. Во всяком случае, куда больше, чем я.
Потом они долго сидели молча, им было хорошо просто от того, что они рядом. Допив вино, Мэтт встал. Вслед за ним поднялась и Офелия. Огонь в камине уже почти догорел.
– Я позвоню вам на следующей неделе, – пообещал он. Офелия не сомневалась, что он позвонит. Он был такой надежный – в его присутствии Офелии иногда казалось, что у нее появился брат. – И вы тоже звоните. Мало ли, вдруг вам что-нибудь понадобится. – Он уже заранее знал, что будет волноваться за них обеих.
– Спасибо, Мэтт, – мягко ответила она. – Спасибо вам за все. Лучшего друга нам с Пип трудно было и пожелать.
– Так всегда и будет, – пообещал он.
Они вместе вышли из дома. Офелия проводила его до машины, рука Мэтта легко обнимала ее за плечи.
– Постарайтесь больше думать о себе, хорошо? Нельзя жить затворником, так не годится. Выбирайтесь почаще к нам, какое-никакое, а развлечение.
Узнав побольше о его жизни, Офелия легко могла представить себе, каким одиноким он, должно быть, чувствует себя порой – в точности как она сама. Ведь оба они потеряли близких, тех, кто был смыслом и счастьем их жизни, им обоим пришлось пережить такое, о чем лучше не вспоминать. Наверное, в жизни каждого случаются приливы и отливы, когда могучая стихия уносит тех, кого ты любил, – так, как унесло в океан того несчастного мальчишку, которого им удалось спасти несколько дней назад.
– Спокойной ночи, – тихо прошептал Мэтт, не зная, что еще сказать. Отъехав от дома, он помахал ей на прощание рукой, а потом поехал к своему одинокому коттеджу, жалея о том, что иной раз ему просто не хватает смелости – может, тогда жизнь его была бы совсем иной.
– Прощай, дом, – очень серьезно прошептала Пип. Офелия заперла дверь и бросила ключи в почтовый ящик возле риэлтерской конторы. Лето закончилось. Они миновали узкую, продуваемую ветром улочку, в конце которой стоял коттедж Мэтта, и Пип как-то странно примолкла. Она не сказала ни слова, пока они не въехали на мост. Потом вдруг резко повернулась к матери.
– Почему он тебе не нравится? – даже с какой-то злобой спросила она, как будто обвиняя мать. Офелия никак не могла взять в толк, о чем она говорит.
– Кто не нравится?
– Мэтт. А вот ты ему очень нравишься. – Пип в упор смотрела на нее, и ее странный, немигающий взгляд вдруг заставил Офелию почувствовать себя неуютно.
– Глупости. Он тоже мне нравится.
– Я хочу сказать – как мужчина… ну, ты понимаешь? Как… э-э… приятель.
Машина притормозила возле въезда на платную автостраду, и Офелия принялась рыться в сумочке в поисках кошелька. Вопрос дочери застал ее врасплох. Офелия недоуменно вскинула на нее глаза.
– Мне не нужен никакой приятель. Я ведь замужняя женщина, – твердо отрезала она, вытащив кошелек.
– Нет. Ты вдова.
– Это то же самое. Почти. Для чего ты вообще завела этот разговор? И потом не думаю, чтобы Мэтту пришла в голову мысль поухаживать за мной. Но даже если бы и пришла, ничего бы не изменилось. Мэтт – наш друг, Пип. И не надо ничего менять, хорошо? А то все испортишь.
– Почему испортишь? – упрямо набычилась Пип. Она думала об этом все утро. И к тому же она уже скучала по Мэтту.
– Просто испортишь, и все. Верь мне, дорогая. Я ведь уже пожила на свете и хорошо это знаю. Когда увлекаешься кем-то слишком сильно, всегда может статься, что тебе сделают больно или обидят.
– Так уж обязательно? – с разочарованным видом протянула Пип. Ей не слишком понравилось то, что она услышала.
– Почти всегда. А бывает и так, что люди вдруг понимают,
