Тихая гавань

что больше уже не любят друг друга. Тогда они расстаются, а их дружбе приходит конец и они не хотят больше видеться. Представь, что ты никогда больше не увидишь Мэтта. И подумай, как это будет грустно. – На этот счет у Офелии было собственное мнение, причем весьма определенное.
– А что, если выйти замуж? Тогда ведь ничего такого не случится?
– Я не собираюсь больше выходить замуж. И он тоже не хочет жениться. Мэтту пришлось несладко, когда его бросила жена.
– Он сам тебе сказал? Ну, что он не хочет больше жениться? – подозрительным тоном осведомилась Пип. Ей как-то не особенно в это верилось.
– Более или менее. Мы вообще обсуждали браки и разводы. Такие темы всегда очень мучительны.
– А он предлагал тебе выйти за него замуж? – В глазах Пип вдруг вспыхнула надежда.
– Конечно же, нет. Не говори глупости. – С точки зрения Офелии, они вели на редкость бессмысленный разговор.
– Тогда откуда тебе знать, что он думает по этому поводу?
– Просто знаю, и все. И потом я сама не хочу выходить снова замуж. Пока я еще жена твоего отца. – В ее глазах это был достойный ответ, но Пип почему-то разозлилась, чего Офелия совсем не ожидала.
– Но ведь он умер, мама! Его больше нет! Я считаю, что ты должна выйти замуж за Мэтта, и тогда он останется с нами навсегда.
– А может, он как раз и не хочет остаться с кем-то навсегда? И потом – при чем тут я? Почему бы тебе самой не выйти за него, уж раз он так тебе нравится? Думаю, ты бы ему подошла, – бросила Офелия в надежде положить конец дурацкому разговору.
Ей было горько слышать, что Тед умер и его уже не вернешь. Как раз о нем она и думала весь этот бесконечный год. Господи, неужели целый год? Бывали минуты, когда ей казалось, что с тех пор прошла уже целая жизнь… а иной раз – что все случилось только вчера.
– Думаю, мне бы он тоже подошел, – с чувством ответила Пип, – поэтому я и хочу, чтобы ты вышла за него замуж.
– А вдруг ему понравится Андреа? – хмыкнула Офелия. Ей хотелось перевести разговор в другое русло, но тут случилась очень странная вещь. Ей впервые пришло в голову – а стоит ли вообще их знакомить? Но у Пип было на этот счет свое, к тому же резко отрицательное, мнение. Она хотела только одного – чтобы Мэтт остался с ними.
– Никогда! – отрезала она. – Он ее возненавидит с первого взгляда. Вспомни, какая она – вечно всем указывает, что можно, что нельзя. И мужчинам тоже. Может, поэтому они и бросают ее.
Пип точно подметила, и в глубине души Офелия решила, что ее дочь в чем-то права. Пип частенько слышала, как ее родители обсуждали между собой Андреа, и, видимо, успела сделать собственные выводы. Андреа подавляла мужчин. Она была слишком независимой по натуре – может, поэтому ей и пришлось обратиться в банк спермы, чтобы стать матерью. До сих пор не нашлось еще смельчака, кто решился бы остаться с ней надолго. Но это было интересное замечание, в особенности для ребенка одиннадцати лет. В душе Офелия согласилась с дочерью, хотя и не сказала прямо. Но ум и наблюдательность Пип потрясли ее.
– Мэтт был бы гораздо счастливее с нами, с тобой и со мной, – с обезоруживающей откровенностью заявила Пип. И вдруг хихикнула. – Может, спросить, что он думает по этому поводу, когда он приедет?
– Держу пари, Мэтт будет в восторге. Думаю, надо прямо ему так и сказать, – улыбнулась Офелия.
– Угу, – ухмыльнулась Пип. Зажмурившись от солнца, она задумалась, и на лице у нее появилось довольное выражение.
– Ты – маленькое чудовище, – насмешливо бросила Офелия.
Через пару минут машина остановилась возле их дома, и Офелия отперла дверь. Она не была здесь почти три месяца, намеренно избегая заезжать сюда, когда находилась в городе, а их почту по ее просьбе пересылали к ним в Сейф-Харбор. Она нерешительно переступила порог, и реальность случившегося обрушилась на нее с новой силой. В каком-то уголке подсознания ей почти удалось убедить себя, что это был дурной сон… что они просто ездили в отпуск и что дома их ждут Тед и Чед. Вот сейчас по лестнице с вечной своей ухмылкой сбежит Чед. А Тед будет стоять в дверях спальни, и у него опять будет тот же самый взгляд, от которого у нее все переворачивалось внутри и ноги начинали дрожать. И так происходило с самого первого дня их семейной жизни. Но дом стоял пустой и тихий. Что толку обманывать себя, подумала Офелия. Они с Пип навеки теперь одни…
Мать и дочь, взявшись за руки и прильнув друг к другу, застыли на пороге. Они думали об одном и том же, и глаза их наполнились слезами.
– Ненавижу этот дом, – прошептала Пип, уткнувшись ей в плечо.
– Я тоже, – вздохнула Офелия.
Ни той, ни другой не хотелось подниматься наверх, в свои комнаты. О Мэтте обе забыли. Он словно принадлежал