История об утрате и надежде… История о великой силе великой любви… Поначалу внимание художника Мэтта Боулза привлекла маленькая одинокая девочка, гулявшая по берегу моря, – и лишь потом он заметил ее мать, красавицу Офелию, тоскующую о погибшем муже. Мэтт намерен во что бы то ни стало развеять печаль этой женщины, подарить ей новую любовь. Это становится для него не просто целью, но – смыслом жизни.
Авторы: Даниэла Стил
от бессилия что-то изменить. Больше всего меня убивает то, сколько тут детей! Они ведь в той же лодке, что и остальные, только им легче утонуть, и это не их вина. Чем они виноваты? Они просто невинные жертвы. Впрочем, и среди взрослых тоже полным-полно таких.
– А дети могут оставаться вместе с родителями? – Сердце Офелии разрывалось от жалости. Она представила себе, как Пип, бесприютная, бродит по улицам, и все внутри у нее перевернулось. Но ведь многие из детей даже младше! А сколько из них вообще родились на улице! Да, похоже, она нашла-таки свое место, решила она, мысленно поблагодарив Блейка за хороший совет. Ей уже не терпелось приступить к работе.
– Могут, но только в так называемых семейных приютах. Или же в специализированных приютах для матерей-одиночек. Как только они снова окажутся на улице, первый же полицейский отправит их в участок, свяжется с социальной службой, а оттуда их отправят в детский дом или на усыновление. На улице ребенок просто не выживет. Четверть населения каждый год умирает на улице – либо попросту замерзает во время холодов, либо в результате несчастного случая, дорожной аварии, да, наконец, от какой-то болезни. А у детей нет никакого шанса прожить на улице даже хотя бы столько, сколько протянет взрослый. Нет, в детском доме им лучше. – Эти слова прозвучали в ушах Офелии похоронным звоном. – Когда вам удобнее работать? Днем? Или, может быть, ночью? Наверное, все-таки днем, ведь вы, в сущности, тоже мать-одиночка.
Слово «мать-одиночка» хлестнуло Офелию, словно пощечина. Она никогда не думала о себе как о матери-одиночке. И тем не менее Луиза была права, нравится ей это или нет.
– Я обычно свободна с девяти до трех. Право, даже не знаю… скажем, три дня в неделю? – Довольно много, но ведь ей все равно нечего делать и некуда себя деть, пока Пип в школе. Куда ей девать свое время? Бесцельно слоняться по дому? Гулять в парке с Муссом? А так она будет при деле. Мысль неожиданно понравилась ей.
– В первую очередь от добровольцев мне нужно только одно, – перебросив косу через плечо, честно сказала Луиза, – чтобы они присмотрелись к нам. Увидели все без прикрас – так, как оно есть на самом деле. Вы должны увидеть все собственными глазами, а уж потом решить, то ли это, что вам нужно. И если у вас не останется никаких сомнений, то вам придется в течение недели, а то и двух – в зависимости от того, чем вы решите заниматься, – пройти специальную подготовку. И только после этого вы приступите к работе. Работа будет тяжелой, – предупредила она. – Тут никто не сидит сложа руки. Персонал трудится двадцать четыре часа в сутки, и это в нормальном режиме, не считая авралов, а авралы тут тоже не редкость. Но и добровольцы тоже крутятся как заведенные. – Луиза с усмешкой выжидательно посмотрела на Офелию. – И как вам?
– Звучит довольно пугающе, – улыбнулась в ответ Офелия. И вдруг почувствовала себя значительно лучше. – Но похоже, это как раз то, что мне надо. Осталось только понять, подойду ли вам я.
– Посмотрим. – Поднявшись из-за стола, Луиза приветливо улыбнулась. – Поверьте, Офелия, мне вовсе не хотелось вас пугать. Просто я не намерена, чтобы между нами остались какие-то недомолвки. Конечно, и тут есть свои радости, однако по большей части наша работа – это грязь, пот, боль, отчаяние и бесконечный, изнуряющий труд. Иной раз вы, случается, летите домой как на крыльях, но бывает и по-другому, и тогда вы до утра рыдаете в подушку от бессилия что-то изменить. Вот так-то. Не знаю, насколько вам это интересно, но у нас есть и программа помощи бездомным, так сказать, «на выезде».
– А чем там занимаются? – спросила заинтригованная Офелия.
– Нам пожертвовали два старых пикапа. И вот наши добровольцы ездят в них по городу и подбирают тех, кто слишком стар, болен или немощен, чтобы добраться до нас самостоятельно. Мы обеспечиваем их временным жильем, одеждой, питанием, медицинской помощью, если они в ней нуждаются, а пока пытаемся пристроить их: кого в больницу, кого в дом престарелых и так далее. Понимаете, среди наших подопечных много таких, кто не в силах оправиться. И как мы ни стараемся им помочь, кое-кто из них либо уже окончательно сломался, либо лишен всяких гражданских прав, либо слишком напуган, чтобы снова попытаться найти свое место в жизни. Вот поэтому каждую ночь по городу в поисках таких бедняг и ездит наш пикап. Иногда даже два, если есть свободные люди. Они подбирают на улицах тех, кто в нас нуждается больше всего. С теми, кто приходит сам, проще – этим хватает сил добраться сюда. Кое-кто из наших пациентов добился по-настоящему больших успехов, и все же им нужна помощь, а сами они слишком робки, чтобы хотя бы попытаться ее получить. Нам они не доверяют, хотя многие, конечно, слышали
