Тихая гавань

как весь прошлый год, превратился у девочки в манию. Она безумно боялась, что снова останется одна, как это уже случилось после гибели отца и брата.
– Ничего. – Офелия вдруг почувствовала себя глупо – не хватало еще делиться своими горестями с ребенком! – Прости. Дело в том, что занятия закончились. Мне будет их не хватать. Со многими я даже успела подружиться. И к тому же, кажется, они действительно мне помогли.
– А заново начать нельзя?
Пип мучили сомнения. Ей очень не понравилось выражение лица матери – слишком хорошо она его знала. У Чеда тоже порой бывало такое лицо, вдруг со страхом вспомнила она. Та же тоска, что выедала изнутри, и от живого человека оставалась только одна оболочка. Надо что-то срочно делать. Но что? Пип не знала. Она никогда не знала.
– Конечно, я могу ходить в другую группу, если захочу. Но такой уже больше не будет.
В голосе Офелии звучала унылая безнадежность, и Пип охватила настоящая паника.
– Может, это было бы лучше всего?
– Все будет хорошо, Пип. Я обещаю.
Мать похлопала ее по руке. Дальше они ехали в полном молчании. Едва Офелия открыла дверь, как Пип стремглав ринулась наверх, в небольшой кабинет, в котором они теперь никогда не бывали, и лихорадочно набрала телефон Мэтта.
На побережье с утра зарядил дождь, поэтому Мэтт весь день работал над ее портретом, вместо того чтобы, как обычно, отправиться с мольбертом на пляж. Приближалась зима, а значит, скоро от походов на пляж придется отказаться вообще. Но пока погода стояла вполне приличная, если не считать сегодняшнего дня.
– Она выглядит просто ужасно, – шепотом объяснила Пип, надеясь только на то, что матери не придет в голову именно сейчас снять трубку. На телефоне, конечно, была клавиша «приватный разговор», и Пип заранее позаботилась ее нажать, но сомневалась, что это поможет. – Я боюсь, Мэтт, – откровенно созналась она. Мэтт был рад, что Пип позвонила. – В прошлом году… она ведь иной раз весь день даже не вставала с постели… ничего не ела, не причесывалась… не замечала меня. А ночью плакала. – При одном воспоминании об этом слезы хлынули у нее из глаз, и Мэтт вдруг почувствовал, как его сердце сжалось от жалости.
– И сейчас так же? – забеспокоился он.
В их последнюю встречу Офелия показалась ему совершенно нормальной, ну так что с того? Люди имеют обыкновение скрывать подобные вещи. Нет ничего хуже, чем держать горе в себе. Однако Мэтт не знал, относится ли Офелия к числу подобных людей. Наверное, тут ему могла бы помочь Пип.
– Пока нет, – испуганно ответила Пип. – Но у нее такое печальное лицо… – глотая слезы, добавила она.
– Может, ей немного страшно, как она станет обходиться без занятий? Расставаться с кем-то вообще тяжело, а для нее особенно, ведь вам обеим пришлось пережить потерю близких.
Мэтту неловко напоминать девочке об их несчастье, но Пип порой разговаривала совсем как взрослая, и он решил, что стоит попробовать. Вот сейчас, к примеру, они с матерью словно поменялись ролями. Ему гораздо легче было бы представить, что он успокаивает Офелию, а не Пип. Но за прошедший год девочка как-то разом повзрослела. К тому же через месяц исполнится год со дня гибели ее отца и брата.
– Думаю, лучше просто понаблюдать за ней. Надеюсь, все будет в порядке. Скорее всего она просто расстроилась, но скоро это пройдет. А если нет, я обязательно приеду и тогда посмотрим, что можно сделать.
Хотя что он мог сделать? Кто он им? Конечно, можно было попробовать по-дружески поддержать Пип. Именно в поддержке и сочувствии она и нуждалась больше всего и за это была благодарна Мэтту куда сильнее, чем он догадывался, а она могла сказать.
– Спасибо, Мэтт, – пробормотала Пип. Достаточно просто поговорить с ним, чтобы у нее сразу полегчало на душе.
– Позвони мне завтра. Расскажешь, как у вас дела, хорошо? Да, кстати, по-моему, портрет получается на редкость удачный, – скромно оценил свою работу Мэтт.
– Ой! Не могу дождаться, когда увижу его!
Попрощавшись, Пип повесила трубку. Они не договорились о встрече, но она не сомневалась, что стоит ей позвать, и Мэтт будет здесь, чтобы помочь, поддержать ее своей любовью и нежностью, а это как раз то, в чем она сейчас нуждалась больше всего.
Когда в дверь позвонили, Офелия как раз готовила ужин, все еще переживая, что занятий больше не будет. От удивления она застыла на месте, не представляя себе, кто бы это мог быть. Сегодня они никого не ждали: Мэтта не было в городе, а Андреа непременно звонила, прежде чем приехать. Может, решила нагрянуть без предупреждения? Офелия побежала открывать. На пороге стоял высокий лысый мужчина в очках. Офелия даже не сразу узнала его. Только потом она вспомнила