— Вот это мне интереснее всего, Гектор. У дверей детской круглосуточно находится охрана. И каждый раз, когда кто-то туда заходит — горничные или кто-то ещё — охрана следит за происходящим через кристаллы.
— Это действительно самое интересное, ваше величество, — Дайд усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Потому что доказывает — где-то мы с Вано схалтурили.
— В каком смысле?
— Во дворце есть предатель, — сказал Гектор резко. — И скорее всего — среди охраны. Причём охраны высшего эшелона, имеющей доступ к отчётам о передвижениях наследников. Потому что всё должно было совпасть, ваше величество — детей не должно было быть в их покоях, а Софии Тали — в её комнате. Вы ведь помните, что в детскую можно попасть через комнату аньян? И в дверях Софии никакой охраны нет. Соответственно, наш убийца заходит к айле Тали, проходит по коридору, соединяющему детскую и комнату аньян, кладёт конфету в одну из коробок, а затем возвращается обратно тем же путём. Я полчаса назад провёл эксперимент — если быстро двигаться и не волноваться, на подобное уйдёт не больше минуты. В идеале — тридцать секунд. И это вполне возможно.
— Допуск к этому коридору есть только у меня, охранников детей, самой Софии и начальника охраны дворца.
Дайд покачал головой.
— Ваше величество… Магические замки, бывает, заклинивает… Поэтому существуют обычные металлические ключи. Один у Виго всегда с собой, а другой — в хранилище. Был.
К вечеру у Софии появилось ощущение, что она целый день не сидела с детьми, а таскала мешки с песком. С одной стороны, она чувствовала большое облегчение от того, что всё обошлось, но сам факт того, что Агату пытались отравить, очень нервировал.
Конечно, в таких условиях о встрече с Вано не могло быть и речи, и София перенесла всё на субботу. Может, её пораньше освободят?..
«Я знаю, что произошло во дворце, — ответил Вагариус. — Уже говорил с Гектором. Постарайтесь не переживать».
София старалась. Ради детей. Она не очень понимала, почему императрица позволила себе вспышку гнева в присутствии Агаты и Александра — высказала бы всё потом, зачем же при детях? Тем более, что Агату пытались убить, она плохо себя чувствует и её лучше не огорчать.
Видимо, Виктория считает Софию виновной в случившемся. Возможно, даже думает, будто это она отравила конфету. Но, судя по тому, что император доверил Софии детей, как и прежде, он с женой не согласен. А уж что по этому поводу думает Гектор Дайд — вообще загадка. Разговаривал с Софией так, будто она преступница, а потом отпустил, не арестовав. Странный.
После ухода императора София сидела с детьми несколько часов, и они даже вместе поужинали. Служанки сами принесли ей и наследникам еду, сказав, что это приказ императора. Только перед тем, как давать что-то Агате или Алексу, охранники всё проверили несколько раз.
Про императрицу дети, конечно, спрашивали, и София осторожно ответила, что их мама пока занята, но скоро придёт. Прежние её подопечные обязательно стали бы интересоваться, чем занята мама, но Агата с Александром только кивнули — они привыкли к подобному.
Его величество вернулся в детскую ближе к девяти часам вечера. Без императрицы, зато в сопровождении Дайда. София на секунду напряглась — может, её арестовывать идут? — но главный дознаватель на неё даже не посмотрел, сразу направившись к кровати, на которой сидели Агата и Александр.
— Здравствуйте, айл Дайд, — сказала наследница серьёзно, отрываясь от собирания увлекательной головоломки. Они с Алексом мучали её уже минут пятнадцать. — Вы хотите что-то у меня спросить, да?
— Да, ваше высочество, — ответил Гектор, и София с удивлением заметила, что даже его голос, скрипучий, словно старая дверь, стал мягче и тише. — Как вы себя чувствуете?
— Неплохо, — произнесла Агата с достоинством, поднимая голову так высоко, как могла — чтобы смотреть дознавателю в лицо. — Только вставать надолго пока нельзя. Но айл Родери говорит, завтра уже можно будет. И пойти гулять — тоже.
— Это замечательно, ваше высочество. Я хочу спросить вас насчёт коробки конфет. Скажите, помните ли вы, сколько конфет было там вчера?
Агата чуть нахмурилась, словно вспоминая, а затем протянула:
— Не-е-ет. Но можно посчитать. Мы с Алексом начали есть в субботу. Суббота — один, воскресенье — два, понедельник — три, вторник — четыре, среда — пять, четверг — шесть. Двенадцать минус шесть равно тоже шесть. Значит, до того, как я съела конфету вчера, в коробке их было семь, а потом стало шесть.
— А сегодня, ваше высочество? Сколько конфет было в коробке сегодня?
— Я не помню. Но… теперь, когда вы спросили, мне кажется,
