— не маленький мальчик, сам разберётся.
— Рассказывай, — произнёс император, кивая на диван. — Чай будешь?
— Нет.
Дайд медленно опустился на сиденье и раскрыл перед собой небольшой ежедневник — такой же зелёный, как и его форма, да и цвет лица тоже.
— Ваше величество… я думаю, нам следует начать с вопроса — зачем? Зачем убивать вашу дочь? А речь идёт именно о попытке убийства. То, что я проверил накануне артефактом, подтвердила лаборатория официально — в конфете содержалась смертельная для семилетней девочки доза дуотоксина. Даже для девочки с кровью Альго. Если бы её высочество съела конфету, она бы умерла в течение трёх минут.
Арен сжал кулаки. Вопрос «зачем?» сейчас интересовал его не так сильно, как вопрос «кто?».
— Здесь у меня есть несколько версий. Я не думаю, что хотели убить именно Агату — она всего лишь ребёнок. Знал ли убийца, что подкладывает конфету именно в коробку девочки? Скорее всего, ведь сами дети их не путали — коробка Агаты лежала сверху, Александра — снизу. Поэтому вполне вероятно, что убийца тоже это знал. Кроме того, время на действия в детской было ограничено, поэтому он поступил так, как было проще — взял верхнюю коробку. Полагаю, кого именно из детей отравить, при этом было неважно. Важным было только время.
— Александр тоже засовывает конфеты в рот целиком, — заметил император. — Как Агата. Он многое делает, подражая ей. Поэтому я думаю, ты прав — конкретный ребёнок был не важен.
— Главное, что этот ребёнок — ваш, — кивнул Гектор. — Возвращаясь к вопросу, зачем… Версия «напугать и надавить» рассыпалась в прах, как только я понял, что доза всё-таки была смертельной. Пугают иначе, а так можно только разозлить. Конструктивного диалога после подобных преступлений не получится — значит, он и не нужен. Поэтому вас либо просто пытаются ослабить, как пытался сделать Аарон, убив вашу невесту, либо… это банальная месть.
— За брата?
— Не обязательно, — Дайд покачал головой. — Хотя я склонен предполагать, что да. Но вы ведь видели мою папку. Тысячи сильнейших титулованных магов за решёткой. У всех есть жёны, мужья, друзья, родители, дети. Градус неприязни к вам среди аристократии в данный момент достигает, пожалуй, высшей отметки. Ненависти и страха, разумеется. Поэтому, возможно, целей даже было две — и отомстить, и ослабить.
— Думаешь, новый заговор?
— Старый, ваше величество. Мы просто не всех ещё переловили. Я более чем уверен, что на новый заговор в данный момент нет ресурсов — ни по людям, ни по лидеру. Кого-то ведь необходимо сажать на трон вместо вас. Учитывая обстоятельства… это почти наверняка будет принцесса Анна. Его высочество Алвар после случившегося на Дне Альганны сильно сдал, это все заметили. Если бы ваша сестра была обычным человеком, как принцессы в Альтаке, можно было бы убить её мужа, заставить выйти замуж за подставное лицо и дёргать за ниточки. Но в случае с её высочеством это не так просто. Убить мужа можно, но управлять Анной вряд ли получится. Поэтому нужен кто-то ещё. Тот, кто будет разделять идеи вашего брата.
— Среди моих родственников многие разделяют его идеи. Без крайностей, конечно.
— Это важное дополнение, ваше величество, — усмехнулся Гектор. — Заговор — это всегда крайность. А после случившегося на Дворцовой — крайность вдвойне. Поэтому я склонен предполагать, что никаких новых людей там нет, только старые. Либо те, которых мы не доловили, либо родственники пойманных. Но есть ещё одна тонкость… — Дайд зашелестел страницами ежедневника. — Почему я думаю, что дело именно в мести за Аарона. Расчёт был на то, что Агата съест конфету целиком, сразу. Как она это обычно делает. Но кто знал о такой привычке? Знали ли об этом слуги? Нет. Охрана? Они видели это много раз, но не обращали внимания, потому что такая привычка не имеет для них значения.
— Знал только ближний круг, — сказал Арен так спокойно, как мог — хотя внутри всё полыхало от ярости. — Только мои родственники.
Дайд наклонил голову, соглашаясь.
— Да, ваше величество. И либо кто-то из них просто-напросто выдал эту информацию каким-то случайным образом — я на это, конечно, надеюсь, но вряд ли это так, — либо кто-то из них участвовал в покушении на вашу дочь.
— Кто-то из любивших Аарона, — хмыкнул император со злой иронией. — А любили его все. Кроме тебя. Как ты умудрился увидеть в нём то, чего не видел я?
— Он не был моим братом. Сложно оценивать родственников объективно.
— Это верно. И кто из моих родственников кажется тебе наиболее подозрительным? Адриан?
Прозрачные глаза Гектора задумчиво сверкали.
— Пока что все, ваше величество. Адриан — лентяй и балабол, но он способен и на хитрость, и на гадость.
