что очень понравилось бы сёстрам Софии. Она жалела, что не смогла взять их с собой — мама не позволила, сказав категоричное «нет», как только София упомянула о возможности повести в парк ещё и Элизу с Рози. Синтия была не готова к такому, и София решила пока не настаивать.
Охранники за ними с Вано не пошли, но, как оказалось, радоваться по этому поводу рано.
— Это потому что я с вами, — пояснил Вагариус, когда они вошли в парк аттракционов и София выразила облегчение, что хоть здесь её не охраняют. — Я один могу заменить четверых охранников как минимум. Но когда пойдёте в город одна, вас будут сопровождать.
— По пятам станут ходить? — ужаснулась она, вспоминая, как охраняют наследников. Кошмар!
— Нет, на расстоянии. Просто не обращайте внимания, занимайтесь своими делами. И кстати, София… Вы носите медальон, который я вам дал?
— Да, конечно. Это…
— Амулет. С моей родовой магией. Очень хорошая защита, не хуже, чем у наследников.
— О-о…
Вано покосился на лицо Софии и засмеялся.
— Конечно, они тоже носят мои амулеты. И император. Это действительно бесценные вещи. Поэтому, пожалуйста, не снимайте его. Мой сын, к сожалению, пренебрегал, а щитовые чары бесполезны при ударе в спину. Амулет же работает и в таких случаях.
София понимающе кивнула.
— Хорошо, Вано. Я не буду снимать ваш медальон. М-м-м… — Она посмотрела на колесо обозрения и улыбнулась. — Всегда мечтала на нём покататься, но не было возможности. Вы не возражаете?
— Я только за, — ответил Вагариус и взял её под руку.
Мягкое и приятное тепло окутало Софию — так, будто бы рядом с ней был не почти незнакомый человек, а давно известный, изученный вдоль и поперёк, свой, родной и очень, очень любимый.
Пару часов они с Вагариусом ходили по парку аттракционов, и к концу прогулки глаза у Вано почти постоянно радостно блестели — особенно когда София выиграла в тире здоровенного плюшевого медведя почему-то синего цвета.
— Что-то с ним явно случилось, — смеялся мужчина, теребя искусственный мех. — Может, съел что-то не то?
— Вы не представляете, как часто что-нибудь случается с детскими игрушками, — улыбнулась София. — И посинение — далеко не самое странное, что может быть.
— Да-а-а? — протянул Вано с интересом. — А расскажите мне что-нибудь.
И она рассказала. И Вагариус искренне смеялся, слушая про кукол, из которых предприимчивые дети варили суп, разделив их на конечности, и про магмашинки, кузова которых использовались вместо ночных горшков, и про бритых плюшевых мишек — ну а что, «волосы» ведь опять отрастут, почему нет?
— Какой ужас. Так послушаешь и подумаешь, что ваша работа, София, хуже моей, — улыбался Вано, глядя на неё с такой теплотой, что София даже немного смущалась. Как же жаль, что мама не хочет с ним познакомиться!
Вагариус довёл Софию до дома, дождался, пока она войдёт внутрь, а затем ушёл, предупредив, что на обратном пути её на расстоянии будет сопровождать охрана, но не стоит оглядываться и привлекать к этому лишнее внимание.
— Не волнуйтесь, Вано, — сказала она, стоя на ступеньках дома мамы. — За две недели работы я успела привыкнуть к охране. Я всё сделаю правильно.
— Я не сомневаюсь в вас, София.
А когда она вошла в дом, то почти сразу чуть не оглохла от страшного визга — Элиза и Рози, услышав, как открылась дверь, наперегонки метнулись в коридор, вопя «Софи-и-и!» и расшибая коленки об углы.
Мама на кухне пекла её любимый шоколадный торт, и София от радости чуть не начала прыгать, как Агата и Александр, уловив в воздухе знакомые ароматы шоколада и спелых апельсинов из Корго.
— Мам, в честь чего? — засмеялась она, подходя к столу, на который Синтия уже ставила большое блюдо с тортом, покрытом зеркальной глазурью. И три засахаренных дольки апельсина сверху, конечно. «Каждой дочке по дольке», — так говорила всегда её мама.
— Просто, — ответила Синтия. — Ты пришла. Мы соскучились, Софи.
— Да-а-а-а! — закричали сёстры, и Элиза добавила: — Между прочим, Рози помогала маме делать крем!
— Облизывая ложку?
— Не-ет! — замотала головой младшая сестрёнка, её любимая сладкая булочка. — Я мяла масло с сахаром вилкой! Вот так! — И Рози сделала характерный жест рукой в воздухе. — Чтобы масло было мягким!
— Умница моя, — умилилась София, наклоняясь и целуя сестру в щёку. — Горжусь!
— Садись, — мама кивнула на стул. — Сейчас все будем ужинать, а потом пить чай с тортом.
Синтия отвернулась к плите, и тут Элиза спросила:
— А я видела, что ты перед дверью прощалась с каким-то мужчиной, Софи. Кто это был? Жених, да?
София чуть не засмеялась — до такой степени Вано у неё не ассоциировался
