и страшно захотелось встать и сделать, как в детстве — спрятаться куда-нибудь. Например, за штору. Или под кровать.
Но при этом София ощущала и радость от того, что он пришёл. Глупую, до ужаса стыдную и абсолютно бессовестную радость.
Его величество застыл, не отходя далеко от камина, и улыбнулся, посмотрев на Софию. Она сидела за столом лицом к нему, сжимая в руках карандаш.
— Что рисуешь, Софи?
Голос был спокойным и дружелюбным. Может, он по делу пришёл? А не потому что… ну… вот не поэтому, да!
— Я ещё не начала рисовать. Хотела… маму с сёстрами. И тут вы.
— А, — император засмеялся, — так я помешал.
София почувствовала, что заливается краской. Он над ней подтрунивает?..
— Нет, конечно, как вы можете помешать…
— Это точно. Император никогда не может помешать, — он развёл руками, по-прежнему смеясь, и София окончательно уверилась — подтрунивает! — Кто угодно может помешать, а император — нет.
— Можете вы, — пробурчала София, не уверенная в том, как на это всё следует правильно реагировать, — просто вам об этом не скажут.
— А давай договоримся, — он вдруг пошёл вперёд, к ней, и София испуганно вскочила со стула. — Если я тебе помешаю, ты мне об этом скажешь, — продолжил он, вновь останавливаясь. — Несмотря на то, что я император.
— А вы меня потом уволите, — пробормотала София, не зная, куда деть руки, и продолжая вертеть в них карандаш.
— Не уволю, — хмыкнул император, подошёл совсем близко, отнял у неё карандаш, положил его на стол, а затем вновь сделал шаг назад, словно отступая. — Я хотел кое-что сказать тебе, Софи, — произнёс он уже серьёзно и почти без улыбки. — Слушай внимательно и запоминай.
Его величество на секунду замолчал, и благодаря этой секунде София сумела полностью собраться с мыслями — поняла, что он хочет сказать ей нечто важное.
— Среди дворцовой охраны есть предатель. Пока непонятно, кто именно, но круг довольно узкий. Если ты что-то заметишь или услышишь — немедленно докладывай об этом Дайду. Номер его браслета у тебя должен быть.
София понимающе, но немного обескураженно кивнула.
Предатель? Среди охраны?..
— Дальше. Тебя круглосуточно прослушивают, и отчёты этому человеку наверняка доступны. Поэтому думай, что и кому ты говоришь. И если в чём-то сомневаешься — лучше промолчи.
— Разве я говорила что-то… — удивилась София, но император её перебил:
— Пока нет. Но когда ты общаешься с кем-то, кто вызывает у тебя доверие, забываешь об осторожности. Старайся не доверять никому.
— А… Вано?
Его величество улыбнулся уголками губ.
— Вано можно доверять, Софи. И Дайду.
— А почему, кстати? — поинтересовалась она. Было любопытно, чем же её дедушка и главный дознаватель заслужили доверие. — Что они сделали такого, что вы…
— Они были со мной на площади, — ответил император со спокойным пониманием — словно признавал её право на любопытство. — Вано держал щит, чтобы не пострадали простые люди, а Гектор командовал всей операцией и арестовывал тех, кто… — Он усмехнулся. — Остался жив.
София опустила глаза. Почему-то, увидев эту усмешку, она почувствовала — императору до сих пор неприятно и больно вспоминать о том, что случилось на площади.
Впрочем, разве это удивительно? Если бы её предал кто-то близкий, Элиза или Рози…
Софию передёрнуло.
— Я вам очень сочувствую, — сказала она искренне. — Я понимаю, это тяжело. Извините, своим вопросом я заставила вас вспомнить…
— Не ты и не своим вопросом, Софи, — произнёс император с такой мягкостью в голосе, что щёки вновь загорелись. — Мне сама жизнь напоминает. Случившееся на площади решило только часть проблем. Кое-что по-прежнему не решено. Но если тебе любопытно узнать побольше про Гектора и твоего дедушку… Давай сядем.
— Сядем?
— Сядем. — Повторил император серьёзно, но губы его дрожали, словно он сдерживал улыбку. — Смотри, у тебя здесь и стулья есть, и пуфы. Я, кстати, ни разу не видел, чтобы ты на пуфах сидела, только на стульях. Почему?
— Не очень удобно рисовать, — пробормотала София, глядя на то, как мужчина невозмутимо опускается на один из этих самых пуфов, стоящих возле стола.
— Ясно. Садись, Софи.
Чувствуя себя безумно странно, она села рядом, на соседний пуф. Расстояние было более чем приличным, но София всё равно чувствовала себя неловко.
Почти одиннадцать вечера. Защитница, император должен быть в это время где угодно, только не в её комнате.
Но упрекать его величество пока было не в чем.
— Давай начнём с Вано, — заговорил император так спокойно и бесстрастно, словно они тут не поздно вечером на пуфиках сидели, а находились
