Просто… ты совсем ничего мне не рассказываешь.
Это заявление было таким странным и неожиданным, что Арен застыл, с недоумением глядя на Викторию.
От неё шли волны неуверенности и тревоги.
— Что ты имеешь в виду? — спросил император с неохотой, больше всего на свете не желая нарваться на очередной скандал. Ну только не сейчас, он только что расслабился, отдохнул. Что Виктория опять придумала?
— Всё. — Теперь к неуверенности и тревоге добавилась обида. Защитник, на что она обижается? Теперь-то что не так? — Например, я заметила, как Вано и София общались друг с другом. И они… так похожи. Спросила у одного из охранников, не родственники ли они. Он сказал, что мне лучше узнать у императора.
Виктория замолчала, а Арен всё равно решительно не мог понять, что её не устраивает.
— И?
— Почему ты не сказал, что они родственники? — Эмоции Виктории взорвались возмущением, и император едва не застонал — ну вот, опять! — Почему об этом знают все, кроме меня!
— Вик, по правде говоря, это не твоё дело, — отрезал Арен. — И успокойся скорее. Агата и Александр скоро придут, а ты так раздражена.
Она пыхтела, но он чувствовал, что жена действительно пытается справиться с собой.
— Кто она ему?
— Какая тебе разница? Это личная жизнь Софии и Вано, не имеющая никакого отношения к их работе на нас.
— Ты теперь дашь ей титул? — выпалила Виктория, и всё встало на свои места. Опять эта ревность, ещё и вперемешку со страхом за своё положение.
Защитник, да что же это! У них ведь двое детей! Куда он от неё денется?!
Жена, что, считает, будто он её может испепелить, как Аарона, чтобы не мешала?
— По закону о ненаследственной передаче титулов, — начал император ледяным тоном, — титул передаётся путём заключения брака, и ничем иным. От Вано ей ничего перейти не может, даже несмотря на родственные связи. И давай закроем эту тему, пожалуйста.
Наверное, Виктория сказала бы что-то ещё, но тут из ванной вернулись Агата и Александр, и она вынуждена была замолчать.
А потом, когда дети уснули — примерно через полчаса, после того, как Арен немного почитал им книгу, — он перенёс жену в её комнату и, поставив на пол, быстро пожелал доброй ночи и зашёл обратно в камин.
— Арен! — крикнула Виктория возмущённо, но он не желал ни разговаривать, ни что-то слушать.
Практически каждый их разговор заканчивался либо скандалом, либо близостью, а Арен не хотел ни того, ни другого.
Вернувшись в свою комнату после целого — и совершенно прекрасного! — дня на море, София поговорила с мамой и сёстрами по браслету, а затем села рисовать. Она должна, просто обязана была нарисовать море, пока помнит его. И пока не пришёл император.
О том, что может случиться, когда придёт его величество, София старалась не думать. Иначе разволнуется и не сможет ничего нарисовать.
Творчество всегда успокаивало её, и теперь она, взяв карандаш, кисть и акварель, рисовала всё, что успела увидеть за день. Синюю высь неба, почти переходящего в воду и отражающегося в ней, стаю разноцветных рыбок, красные кораллы на дне, белый песок пляжа и — не удержалась — высокую и статную фигуру императора в одних только плавках. Спрятать, этот рисунок надо спрятать, увидит себя полуголым — вновь засмущает её.
София покосилась на браслет связи — Защитница, почти полночь! — и побежала к шкафу. Положила рисунок на одну из полок, и когда закрывала створку, огонь в камине вспыхнул, на пару секунд окрасив всё вокруг в оранжево-красное.
София застыла возле шкафа, как мышь возле мышеловки. Всё то, что она старательно гнала от себя последние несколько часов, нахлынуло сплошной волной, почти потопив её под собой. Страх, ожидание, тревога, волнение и сильнейшее нетерпение — да что с ней такое происходит…
Вышедший из камина император выглядел очень неформально — обычная белая рубашка, только с закатанными по локоть рукавами, чёрные брюки и кожаный пояс с золотой пряжкой. Никакого мундира, и на пряжке даже герба не было. Впрочем, чему она удивляется — этот полночный визит похож на формальный примерно так же, как она похожа на Викторию.
А потом София посмотрела императору в лицо и немного удивилась — он словно был расстроен, да и вовсе не напоминал человека, который весь день провёл на море и хорошо отдохнул.
— Что-то случилось, ваше величество? — спросила она тревожно, и он улыбнулся, тепло поглядев на неё.
— Не волнуйся, Софи, ничего серьёзного. Иди ко мне.
Она вспыхнула, услышав это, и император засмеялся. Нарочно он, что ли?
— Я имею в виду — подойди, будем переноситься.
— Может, вы сначала расскажете про эмпатию? — предложила
