София, понимая — это вряд ли, и точно — мужчина покачал головой.
— Нет уж, Софи. Лекцию я тебе завтра буду читать. А сейчас иди ко мне.
Эти слова вновь отдались жаром по всему телу и вибрацией внизу живота. Император довольно улыбался, и София чуть рассердилась. Точно ведь нарочно говорит так, чтобы её смущать и волновать!
— Ого, — произнёс его величество, глядя на неё с иронией. — Я впервые чувствую, как ты сердишься. Так интересно. Словно кто-то стучит маленьким кулачком мне в грудь.
София не выдержала и фыркнула.
— Это я стучу. В надежде достучаться до вашей совести.
— Зря. Но мы опаздываем, Софи. Иди ко мне, — повторил император в третий раз, протягивая ей руку, и она не стала что-то говорить по этому поводу или медлить — подошла ближе и вложила свою ладонь в его.
Защитница, как же приятно. Такая тёплая и большая ладонь, что её маленькая рука там почти утонула.
Большим пальцем император погладил запястье Софии, и по телу волнами пошло ласковое и трепетное тепло. Она подняла голову, посмотрела на его величество — и задержала дыхание.
В глазах императора вновь не было белков. Но эта чернота совсем не пугала — она затягивала в себя, как в омут.
Арен притянул Софию ближе и положил её ладонь на свою грудь.
— Я сейчас возьму тебя на руки, моя драгоценность. Зайду в камин, поставлю, и ты должна будешь не отходить от меня. Если вдруг огонь начнёт слепить глаза, закрой их. Я построю лифт, перенесусь, возьму тебя на руки опять и выйду из камина. Главное — не прерывать физический контакт, иначе тебе будет больно. Всё поняла, Софи?
Она кивнула.
— Как… как вы меня назвали?
Император улыбнулся и подхватил её на руки — София успела только охнуть.
— Моя драгоценность, — ответил он, заходя в камин. — Что тебе не нравится?
София промолчала, но не потому что сказать было нечего — говорить, находясь в пламени, она совсем не привыкла. Оно не жглось, только приятно грело и… э-э-э… гладило?..
Ну да. Языки пламени гладили её по волосам, щекам, но главное — по губам. Приятно и настолько чувственно, что хотелось большего.
Очень.
— Ваше величество…
— Что? — произнёс он совершенно невинным голосом, глядя на Софию с улыбкой.
— Вы… перестаньте… меня гладить.
— Я? — голос стал ещё более невинным. — Защитник с тобой, Софи. Я держу тебя двумя руками. Одна вот, — он пошевелил ладонью, что лежала на спине, — вторая вот, — задвигалась рука под коленками. — Чем мне тебя гладить?
— Огнём.
— Тебе кажется, — засмеялся он, поставив Софию на пол, но по-прежнему прижимая к себе. — Не отходи от меня, Софи. А лучше обними.
— Нет уж, — пробурчала она, просто положив императору на грудь обе руки, и он, хмыкнув, начал строить лифт.
Руки его двигались, и София ощущала, как двигаются и мышцы под её ладонями. Твёрдые, почти каменные… Хотелось сжать пальцы, чтобы ощутить больше, и жарко было так, что она уже не понимала — это из-за огня в камине? Или это у неё сердце горит?
Вспышка белого света, а затем София вновь оторвалась от земли. Зажмурилась — глаза уже болели. Языки пламени напоследок погладили бёдра, поиграв с юбкой платья, а затем она ощутила, как император бережно ставит её на пол. Но отпускать от себя не спешит.
Объятие было совершенно неприличным, слишком тесным — София ощущала Арена каждой клеточкой тела. А губы… губы щекотало его дыхание, и их от этого чуть покалывало.
— Софи…
Голос был тихим и хриплым, и звучал настолько рядом, что она вдруг испугалась — отвернула голову, выдохнув:
— Нет.
Она и сама подумала о том, что императору не говорят «нет», и ожидала услышать то же самое от его величества.
Но Арен произнёс иное.
— Как скажешь, моя драгоценность. — Он разжал руки, выпуская её из объятий, и отошёл. София открыла глаза — они моментально заслезились, и она сразу их закрыла. Тогда император вновь подошёл к ней, провёл ладонями по векам, и боль стихла. — Можешь открывать, сейчас не должно быть больно. Надо было сразу тебя вылечить, но я забыл.
Она кивнула, медленно открывая глаза. Больно действительно больше не было, и София с интересом огляделась.
Круглое полутёмное помещение, заполненное какими-то предметами, а вместо стен — окна, и такое впечатление, что они не в комнате стоят, а на крыше. София подняла голову и открыла рот — и потолок прозрачный!
— Это обсерватория, — пояснил император. — Сегодня после полуночи — единственный день в году, когда можно увидеть две кометы, которые называются Влюблённые. Знаешь, что это?
Софии стало неловко уже от одного названия, и только потом — от того, что она не помнила ничего про эти кометы.
— Нет, ваше
