я о нем сказать не могу. А плохое вы и без меня знаете.
Этот ответ Арену тоже понравился. Возможно, у Рильо нет столько опыта, как у Виго и его замов, но он честен, пожалуй, даже честолюбив, и может далеко пойти.
Эмоции Ральфа не расходились со словами — были спокойными, ровными, без всяких волнений и страхов. И это тоже хорошо — Арен терпеть не мог, когда его боялись. Страх вообще был одним из самых отвратительных чувств — холодная волна, от которой порой ужасно тошнило.
— Неплохо, Ральф. Попробуем поработать с вами.
Рильо поклонился. Лицо его оставалось бесстрастным, но Арен ощущал радость безопасника. Действительно хотел получить эту должность.
Виго Вамиус и его заместители восприняли свое понижение до рядовых охранников со спокойным достоинством.
— Я понимаю ваше решение, — сказал Вамиус, — после случившегося мы все этого ждали. Это справедливо, ваше величество.
— Вы остаетесь во дворце все трое, — продолжал император. — Хотя я никого не держу, и если у кого-то будет желание уйти — это можно осуществить. Начальником дворцовой охраны с завтрашнего дня назначается Ральф Рильо. Ральф, за сегодня оформите все документы в кадровой службе, завтра приступайте к обязанностям. Если будут вопросы — обращайтесь.
Увольняться никто не спешил, а жаль — тогда этого человека можно было бы списать со счетов.
Предатель должен оставаться во дворце, ведь цель так и не была достигнута.
Вечера Арен ждал, с одной стороны, с нетерпением — из-за возможности увидеться с детьми и Софией, — а с другой — с неохотой, понимая, что вновь придется общаться с Викторией, которая наверняка затеет новый скандал. Например, по причине того, что он не дал ей обсудить с Агатой поездку в музей за обедом. Виктория так скривилась, что рассердилась даже София. Милая маленькая София — и вдруг рассердилась! Уму непостижимо. Хотя сердилась она слабо, совсем не так, как Виктория. Если эмоции жены в буквальном смысле плавили Арену мозг, то чувства Софии лишь легко его щекотали.
Но деваться императору было некуда, и сразу после совещания с Вано и завершения всех дел с охранниками Арен отправился в детскую, где уже находились и Виктория, и наследники. Софию его жена успела отпустить, и теперь они ждали Арена, чтобы поужинать.
После император немного поиграл с Алексом в игрушечные магмобили, а Агата с Викторией в это время читали. Но день у детей был насыщенный — София постаралась — и они быстро начали зевать.
Уложив наследников, Арен по обыкновению перенес жену в ее комнату, а затем сказал, прислушиваясь к чувствам:
— Вик, по поводу поездки на выставку.
— Я поняла, почему ты не дал нам поговорить за обедом, — перебила его Виктория. — Вспомнила, что ты просил не обсуждать ни с кем, кроме тебя, ничего важного. Прости, не подумала сразу. Хотя мне, честно говоря, странно подозревать кого-то из.
— После случившегося в День Альганны мне уже ничего не странно. Расскажи про приглашение. Сначала наверняка торжественная часть?
— Да, два часа выделены на открытие выставки.
— Не нужно брать туда Агату.
— Я и не собиралась, — протянула жена немного обиженно. — Я должна быть там к открытию, а Агата может приехать и позже. Ехать-то всего минут десять.
Арен задумался.
— Лучше бы перенести ее, конечно.
— Что ты. Это невежливо.
Император поморщился — демоны, этот этикет. Члены его семьи должны были прибывать на официальные мероприятия на магмобиле, а пространственный лифт считался чуть ли не оскорблением. И если бы это была какая-то другая выставка. Можно было бы договориться с директором музея и открыть площадку для переноса внутри здания. Но не в этот раз — слишком уж там много будет представителей других стран. Агата должна приехать как полагается — на парадном магмобиле к парадному же входу.
— Может, спрятать ее под иллюзией. — сказал Арен задумчиво, и сам же отмел в сторону эту идею. Присутствующие сразу догадаются, что человек в окружении охраны под иллюзорным амулетом относится к Альго, и будет еще хуже. А чтобы спрятать Агату, нужен очень сильный амулет — необходимо замаскировать и ее проснувшуюся родовую магию, и внешность, но особенно — рост. Нет, это исключено. Не хватает еще и так в непростое для страны время нарваться на дипломатические проблемы.
— Арен, — услышал он дрожащий от волнения голос Виктории, — я понимаю, ты бы так волновался, если бы мы захотели показать Агате выставку в тот день, когда туда может войти любой желающий. Но это открытие для приглашенных. Причем девяносто процентов — иностранцы. Зачем им причинять вред нашей дочери? Это же международный скандал.
Виктория была права, он и сам это понимал.
