Софии, пытаясь притянуть ближе.
— Ваше величество, — прошептала она, подняв ладонь и стараясь оттолкнуть его, — не надо.
Он опять торопится. Но, демоны, как тут не торопиться?
— Я понимаю, все понимаю, — шептала она почти ему в губы, — правда, понимаю. И не осуждаю вас нисколько. Но я просто не смогу притворяться.
— Потренируешься и сможешь, — сказал Арен резко, ощущая, что и сам уже начинает полыхать, — это ерунда, Софи.
— Нет, — выдохнула она, вновь отворачиваясь, и сильнее уперлась ладонью в его грудь. — Нет!
Упрямица.
Император в последний раз погладил девушку по спине, а затем отступил.
— Как скажешь, моя драгоценность.
Да, сегодня он действительно переборщил. Софию трясло одновременно и от страха, и от желания.
Страха — холодного, липкого, тягучего, — было больше.
— Прости, — произнес Арен как можно мягче, — Софи, ты слышишь меня? Я не возьму тебя силой.
— Я знаю, — прошептала она, дрожа всем телом, — но вы будете приходить сюда, пока я не сдамся.
— Буду. Но не думай об этом сейчас.
Нужно было срочно исправить то, что он натворил, напугав Софию. И император, сделав шаг вперед, быстро взял девушку на руки, проигнорировав вспышку паники, и пошел к камину.
— Куда вы?.. — пискнула София, но Арен промолчал.
Зашел в камин, поставил ее на ноги и, прижав к себе, начал строить лифт.
Сердце у Софии давно готово было выпрыгнуть из груди.
Защитница, сохрани! Что он сейчас делает? Куда собирается переносить? Опять в обсерваторию?
Пламя, обнимавшее их, сменилось вспышкой света, а затем София, как ей поначалу показалось, очутилась в абсолютной черноте. Моргнула, зажмурилась, и из-под век покатились слезы.
Император поставил Софию на ноги — под ними ей почудилось что-то мягкое, похожее на песок, — и сказал, проводя ладонью по ее глазам, а затем стирая слезы со щек:
— Не плачь, моя драгоценность. Я напугал тебя, знаю. Но такого больше не повторится, обещаю.
Глупый. Разве могла она подумать, будто он может взять ее силой? Нет, конечно. Софию пугала только перспектива сдаться и проиграть.
И в то же время она желала этого. Желала, как ничего и никогда раньше.
— Открывай глаза.
Пару секунд ничего не было видно, а затем она узнала тот пляж, на котором они были накануне. Только берег был погружен в ночь, и вода светилась, отражая лунный свет. И как София сразу не заметила чудесный свежий ветерок, который сейчас дул прямо в лицо?..
— Я решил, что нам не повредит немного охладиться. Купаться пойдешь?
Что-что?..
— У меня нет.
— Софи, — кажется, император улыбался, но в темноте она не могла рассмотреть, — здесь никого нет, да и в любом случае ничего не видно. Сходи, поплавай, а затем возвращайся.
— То есть, я буду плавать, а вы — стоять на берегу? — искренне возмутилась она. — Ну нет. Раз уж вы меня сюда притащили, давайте вместе.
— Я надеялся, что ты это скажешь, — произнес император довольным голосом.
Раздеваться было неловко даже несмотря на то, что мужчина отвернулся. И до конца все с себя снять София так и не смогла — осталась в белье и короткой сорочке, которая надевалась под платье.
— Иди, — сказал его величество, как только она перестала шуршать одеждой, — а я за тобой. Чтобы ты не так смущалась.
— Спасибо, — улыбнулась София и побежала к воде.
Защитница, как же хорошо! Море было еще теплее, чем накануне днем, но все равно охлаждало разгоряченную кожу. Ласковая и словно мягкая вода скользила по телу, смывая усталость и тревогу, и София кружилась, крутилась в ней, наслаждаясь ощущениями.
Невдалеке послышался плеск, и она остановилась, посмотрела туда — там плыл император. В темноте было плохо видно, и все, что могла рассмотреть София — это очертания головы и плеч, которые то появлялись над водой, то опускались.
Быстро, как же быстро он плавает! Интересно, а она сумеет его догнать или нет?
София нырнула и поплыла за императором так стремительно, как могла. Но расстояние не сокращалось, наоборот — увеличивалось, поэтому она быстро бросила эту безнадежную затею и вновь стала плавать в свое удовольствие.
Минут через пять император сам приблизился к Софии.
— Вылезаем? — поинтересовался он кратко, и она кивнула.
— Да, пора.
— Сначала я, — продолжил мужчина, — одеваюсь, кричу тебе, отворачиваюсь, потом уже ты вылезаешь и одеваешься. Сможешь высушить на себе белье?
— Да, смогу.
— Хорошо.
Император вел себя безукоризненно — действительно отвернулся и не оборачивался, пока София не надела все вещи и не позвала его,
