В оранжерею они с Алексом в сопровождении охраны дошли не сразу — по пути София предложила наследнику поиграть в его любимые прятки, а потом в догонялки, причем убегали они с Александром, а один из охранников догонял. Мальчику этот вариант догонялок безумно понравился. То, что взрослые безбожно поддавались, он и не заметил.
В оранжерею они вошли примерно половина одиннадцатого, и через пару минут оказались возле большого и широкого дерева с мелкими листьями и такими же мелкими плодами, покрытыми острыми колючками. Как же оно называется?.. София, к своему стыду, не могла вспомнить название. Именно здесь на этот раз работала императрица.
— А вот и вы, — сказала Виктория, улыбаясь наследнику, а аньян не удостоив даже взглядом. — Иди ко мне, Алекс.
Мальчик побежал к матери, и императрица взяла его на руки.
— Мам, что ты делаешь? Ласскажешь?
— Конечно. София, что вы там застыли? Подойдите поближе. Вам тоже будет интересно.
Удивленная девушка подошла и встала рядом с Викторией, которая, наклонив одну из веток, показывала ее Алексу. Вокруг них ходили и другие работники — все они занимались своими делами и совершенно не обращали внимания на происходящее. София огляделась — Анастасии среди них не было.
— Это дерево называется баодуб, — сказала императрица, и София едва не подпрыгнула — точно, баодуб! — Оно растет на юге Альтаки. Листья его, — она потрогала мелкие, но мясистые листочки, — хорошо вытягивают из ран всякую гадость. Но самое главное — плоды. Точнее, это орехи. Они зреют целых три года, а когда созревают. — Виктория осторожно взяла в руку шипастый орех, помолчала пару секунд, просто держа его на ладони — и скорлупа раскололась.
— Ого! — воскликнул Александр. — Это ты лодовой магией, да, мам?
— Да. Я могу ускорить созревание орехов, но они все равно будут зреть долго — два года вместо трех. А внутри. София, можете помочь мне раскрыть скорлупу? У меня не получится сделать это одной рукой. Просто аккуратно потяните в разные стороны там, где треснуло, должно легко открыться.
София кивнула и осторожно раскрыла орех, лежащий на ладони императрицы. И уже в конце, когда она почти отпустила его, одна из колючек вдруг кольнула девушку в палец.
— Ай! — София затрясла рукой.
— Ну что же вы, Софи, — произнесла Виктория укоризненно. — Я же говорила — аккуратно. Не переживайте, шипы не ядовитые. Заживет быстро.
— Софи, больно? — спросил Александр с беспокойством.
— Нет, — она покачала головой, улыбнувшись. Больно было, но ерунда, заживет. — Сейчас приложу платок, и все будет хорошо.
— Алекс, — отвлекла мальчика императрица, — смотри, что внутри ореха.
София помнила, что должно быть внутри, но так как она этого ни разу не видела вживую — только на картинках, — то тоже обратила внимание.
— О-о-о. Это?..
— Это гусеница. Она пока спит, но скоро проснется — скорлупа же треснула. Найдет себе удобное место для проживания, обустроится с удобством и станет плести нити.
София улыбнулась, глядя на зеленую в белых крапинках гусеницу. Странные создания селились в орехах баодуба, когда те были еще мягкими, прогрызая себе ход, а затем жили там, питаясь орехом и взрослея. Считалось, что именно баодуб помогает гусеницам научиться плести коконы, в которых они жили в дальнейшем, обустраиваясь на том же баодубе, только не в орехах, а в листьях.
— Нити?
— Да, Алекс. Нити. Очень крепкие и хорошие нити, из которых жители Альтаки делают ткань под названием шелк. Альтакский шелк — лучший в мире. И очень дорогой. Из-за этих гусениц, которым нужно целых три года, чтобы вылупиться из ореха.
— То, что долго, всегда долого. И наоболот, — произнес Алекс с умным видом и добавил, глядя в удивленное лицо своей мамы: — Так папа говолил. Мы с Агатой запомнили.
— Молодцы какие, — засмеялась Виктория. Она выглядела очень довольной. — Пойдем, покажу тебе крота. Он тут между корнями баодуба живет.
— Клота-а-а?..
София пошла следом, чувствуя, как начинает кружиться голова. Не сильно, но ощутимо, хотя ее и не шатало.
Наверное, что-то с погодой. Может, вечером будет дождь?
На обед Арен вырвался с боем, и все-таки опоздал — когда он вышел из камина, все уже доедали первое. Обняв подбежавших детей и поцеловав в щеку жену, Арен прислушался к ее чувствам, и они ему страшно не понравились.
Виктория была чему-то рада. Но рада не светло, как София, а как-то нехорошо рада, гадко. Императора от этих эмоций даже чуть затошнило.
Может, ему просто кажется на контрасте с Софией? Нет, ну не до такой же степени он прикипел к чувствам своей маленькой драгоценности. Здесь
