что-то не так, и радуется Виктория, потому что задумала какую-то дрянь. А возможно, и осуществила.
— Арен, — обратилась к нему Ванесса, как только он сел за стол, — я знаю, ты очень занят, поэтому хочу поговорить сейчас. Тем более что это совсем не тайна.
Император кивнул.
— Я слушаю.
— Вчера меня смотрел Тадеуш. Сказал, что все хорошо, плод развивается нормально, но мне бы не повредила поездка на море.
От Софии к Арену пришла волна удивления — она была единственной за столом, кто не знал о беременности Ванессы.
— Я и сама хотела бы неделю подышать свежим воздухом, замучил уже этот токсикоз. Но. ты позволишь?
Он понял, что хотела сказать жена брата. «Ты позволишь, или я под домашним арестом?»
— Позволю. Обратись к Бруно, он все устроит. Я передам ему свое разрешение.
— Спасибо, — от Ванессы на секунду плеснуло радостью, но только на секунду — ребенок Аарона уже почти заглушил ее чувства. — Могу я взять с собой Риана и Тасси?
— Адриан никуда не поедет, — отрезал император и услышал, как племянник тихо фыркнул. — А Тасси я отпускаю. Если она хочет.
— Хочу, — племянница кивнула, но радостной она который день вовсе не выглядела. Надо бы зайти к ней, поговорить. В участие Анастасии в каких-либо интригах Арен не верил, но она вполне могла что-то увидеть и теперь замалчивать, дабы он не испепелил еще кого-нибудь. — Я с удовольствием.
— Везет некоторым, — буркнул Адриан. — А кто-то должен пахать без выходных и праздников.
— Ты не пашешь, а работаешь, — прервал его император. — Несс, у тебя все или есть еще вопросы?
— Все, Арен, — ответила она спокойно и повторила: — Спасибо.
Сразу после обеда, невзирая на то, что его уже ждали в зале собраний сотрудники комитета культуры, науки и образования, Арен зашел к Тасси. Он опасался, что вечером не успеет с ней поговорить, да и сейчас-то еле успел — и самого ждали, и племянница была в дверях, торопилась в оранжерею.
— Дядя?.. — пробормотала Анастасия, и ему показалось, будто она боится. — Что-то случилось?
— Ничего, — Арен отошел от камина и опустился в одно из кресел, стоящих возле окна в окружении горшков с растениями, как в лесу. — Сядь на пять минут, поговорим.
Племянница молча опустилась в кресло напротив и нервно сжала руки на коленях.
Что ж, теперь император в полной мере понял, о чем упоминал Гектор. Да, Анастасия действительно нервничала. Арен, хоть и не ощущал ее эмоций, видел это совершенно ясно. И лицом побледнела, и губы облизывает, и взгляд отводит — точно что-то не так.
— Ты хочешь поехать на море?
Она вздрогнула и посмотрела на императора с недоумением — не ожидала услышать подобный вопрос.
— Что?.. Да, конечно.
— Уверена? Ты сейчас не похожа на человека, который радуется грядущей поездке на море. Что-то произошло? Ты поссорилась с матерью?
Она вновь отвела взгляд.
— Нет, дядя. Все хорошо. Я просто. — Анастасия запнулась. — Я переживаю из-за Агаты. Ты ведь считаешь, что кто-то из нас виноват, да?
Племянница опустила голову и уставилась на свои руки. Они дрожали.
— Возможно.
— Все так считают, — прошептала она, и Арен вдруг заметил, что Тасси плачет. — Все — от Гектора Дайда до самого последнего мальчишки на побегушках. И я чувствую их эмоции. Они такие. неприятные.
— Тасси, — император наклонился и дотронулся до руки племянницы. — Ну-ка, посмотри на меня.
Девушка подняла полные слез глаза и шмыгнула носом, как маленькая.
— Ты тоже считаешь меня убийцей, да? Как Гектор. От него такой холод идет.
— Я не считаю тебя убийцей. И Гектор не считает. Он считает, что ты что-то скрываешь.
Услышав это, Анастасия перестала плакать.
— Скрываю?
— Да. А я, как тебе известно, доверяю Гектору. Ты боишься что-то сказать, считая, будто я могу испепелить твою мать или брата. Верно?
Она помотала головой, и из глаз опять потекли слезы.
— Так. — Арен вытащил из нагрудного кармана платок и начал вытирать мокрые щеки племянницы. — Ну перестань ты плакать, Тасси.
— Это просто очень неприятно, — всхлипнула она, взяла у него платок и начала вытирать лицо сама. — Чувствовать, как сильно тебя не любят. И за что?! Я ведь не виновата.
— Не виновата, — сказал Арен спокойно. — А теперь подумай о том, сколько аристократов ненавидят меня. За закон о передаче титулов. Или за то, что я арестовал кого-то из их родственников. Знаешь, какая волна неприязни ожидает меня на каждом Совете архимагистров? И что мне теперь, тоже сидеть и рыдать?
Она молчала, глядя на него несчастными глазами.
— Ты еще очень молода, Тасси, — устало произнес Арен, — и ты всегда была милой
