Бесхитростная детская логика.
— Твоя мама — не эмпат, Агата, — сказала София осторожно, погладив наследников по волосам. — Она не чувствует так, как ты.
Агата задумалась.
— Папа чувствует, как я. Значит, папа тебя тоже любит. И мама потом полюбит, да?
София не знала, плакать ей или смеяться.
— Конечно.
Девочка улыбнулась и вновь уткнулась лицом ей в живот, второй рукой обняв Александра.
Милые, прекрасные дети. Ее любимые воспитанники.
«Разве я могу вас предать?..»
Арен изо всех сил старался не затягивать с совещаниями, торопил сотрудников финансового комитета и торопился сам. Обещал ведь Агате и Александру бассейн, нехорошо опять переносить.
Но раньше семи освободиться все равно не получилось. И ровно в семь, отпустив главу комитета и его коллег, император перенесся в детскую, к Виктории и детям, а затем, как и обещал, пошел вместе с ними в бассейн.
Жена еще с обеда была тиха и задумчива, и почти не испытывала негативных эмоций, словно не до конца проснулась. Она смеялась и радовалась вместе с Агатой и Александром, иногда неуверенно поглядывая на Арена, словно хотела что-то сказать, но не решалась. Император надеялся, что и не решится — настроения на скандалы у него не было совсем.
Через час Арен вытащил детей и жену из бассейна и повел на ужин. Агата и Алекс начали зевать почти сразу, как вылезли из воды, так что затягивать он не стал. Быстро поужинали и отправились в детскую — укладываться. И книгу читать не пришлось — зевающие наследники торопливо умылись, залезли в кровати и сразу засопели.
— Устали, — прошептала Виктория, закрывая дверь в спальню детей. — Агата отвыкла от учебы, а с Алексом много занимается София. Если бы он спал днем.
Император улыбнулся — сын категорически отказывался засыпать без Агаты, а его девочке днем давно было не до сна.
— Я сама сегодня клюю носом. Проспала до самого обеда. Охранники сказали, ты велел меня не будить?
— Да. Передал им, когда уходил. Решил, что тебе нужно отдохнуть.
Жена закусила губу. Эмоции ее дрожали от неуверенности.
— Арен.
— Пойдем, — перебил ее император, — я перенесу тебя в спальню.
Он подвел Викторию к камину и, подхватив на руки, шагнул в огонь. А когда вышел из пламени в комнате жены и поставил ее на ноги, она вцепилась в его плечи, притягивая к себе.
— Арен, сейчас только девять часов.
Удивительно, но в ее эмоциях не было знакомой ему жаркой и темной страсти. Лишь нерешительность и немного нежности.
Остаться с ней? Удовлетворить ее желания, усыпить, а затем уйти? На это не потребуется много времени, но. Арену совсем не хотелось трогать Викторию.
— Знаешь, что мне сказала Несс?.. — прервала жена его напряженные размышления. — Она сказала, что Аарону нравилось, когда она. губами. ну.
Сначала император вообще не понял, о чем идет речь. А потом, когда ощутил смущение супруги и немного ее брезгливости, осознал и развеселился.
— Вик, то, что нравилось Аарону, совсем не обязательно должно нравиться мне. Забудь об этом.
— Несс сказала, всем мужчинам нравится, — пробормотала жена, опуская ладонь вниз, на его живот, а потом и еще ниже. — Хочешь?
Он вернул ее руку на место и резко сказал:
— Нет. Ты забываешь о том, что я эмпат, Вик. Как мне может нравиться то, от чего тебя подташнивает?
— Но Аарон.
— Несс по-другому относится к таким вещам. Забудь. И скажи мне, почему ты вообще заговорила с ней об этом?
Виктория поджала губы и чуть покраснела.
— Ты меня избегаешь. Я подумала, может, я что-то делаю неправильно.
Защитник! Конечно, неправильно. Только при чем тут постель?
Объяснять и что-то обсуждать по-прежнему не хотелось. Пройдет драгоценное время, да и потом Виктория от него не отлипнет, требуя супружеский долг, об одной мысли о котором Арена начинало мутить.
— Вик, я просто устал и хочу побыть один.
— Пожалуйста, останься со мной сегодня, — попросила она жалобно. — Мне так хочется, чтобы.
— Почему ты никогда не интересовалась, чего хочу я? — прервал ее Арен холодным голосом. — Ни разу. Ты понятия не имеешь о том, что мне нужно. За годы брака ты даже не сумела сообразить — мне не может быть приятно то, что неприятно тебе.
— Но эмпатический щит. — прошептала она обескураженно, и император тяжело вздохнул.
— Какая разница? Если я знаю, что тебе от этого не по себе, думаешь, щит поможет? Нет. И Защитника ради, не обсуждай ни с кем нашу интимную жизнь. Тебе понравится, если я начну рассказывать Арчибальду, какие позы у тебя любимые?
На этот раз Виктория сильно покраснела, заливая его
