ответил он, придвинувшись чуть ближе. — Но есть одна маленькая деталь, о которой никто не знает. И я скажу ее тебе, если ты позволишь мне обнять себя.
— Не надо, — быстро сказала София, отодвигаясь на всякий случай. — Я обойдусь.
— Ладно, — засмеялся император. — Тогда я так скажу. Данные о моем местонахождении даже при блокировке идут Вагариусу. И если я вдруг пропаду, он сможет меня найти.
Ей резко стало легче.
— Хорошо. Тогда вы не настолько безответственны.
— Спасибо, — хмыкнул мужчина.
Он замолчал, и несколько секунд они сидели в тишине. София не выдержала первой, поняв, что в молчании гораздо больше чувственности, чем в разговоре.
— А ментальная магия. Когда вы использовали ее со мной во время обеда. Вы можете с ее помощью полноценно общаться?
— Софи, я, конечно, сильный маг, но не настолько. Полноценно ментально общаться не может никто. Короткие фразы — это максимум, и то через час-другой устанешь так, что трое суток без сна отдыхом покажутся. Сама знаешь, передавать мысли собеседнику не легче, чем огромные камни таскать.
— Да. У меня почти никогда не получалось.
— Иногда это, кстати, случайно выходит. — Император вдруг странно, с горечью улыбнулся. — Если кого-то сильно ненавидишь.
— Это как? — заинтересовалась София.
— Просто. Представь такую ситуацию — мужчина делает девушке больно. Очень. И она, ненавидя его, вдруг узнает что-то неприятное для этого человека. Смотрит на него и думает: «Так ему и надо!» Сама того не осознавая, она передает эту мысль прямо ему в голову.
— Кошмар какой, — ужаснулась София. — И что потом? Он ей что-нибудь ответил?
— Нет. Это было ни к чему.
Она только открыла рот, чтобы спросить, не из жизни ли самого императора эта история, как мужчина, подняв голову к небу, вдруг сказал:
— И здесь будет дождь. Смотри, тучи идут.
— Надо возвращаться?
Защитница, и почему ей одновременно и хочется, и не хочется этого?
Причем не хочется больше.
— Не надо. Если начнется дождь, я нас куполом накрою.
Тучи собирались быстро — видимо, ветер наверху был сильный, — и София с интересом наблюдала за тем, как чистое звездное небо сменяется мрачной туманностью.
А потом она ощутила, как император осторожно обнимает ее за плечи, и застыла от неожиданности.
Нежно, тепло и приятно. Не должно так быть.
Крысы?..
С неба посыпались первые прохладные дождевые капли, и София вздрогнула.
— Не бойся, — шепнул его величество, согревая ее — то ли магией, то ли прикосновениями. Дыхание мужчины щекотало Софии висок, и так хотелось повернуть голову.
— Вы же говорили. про купол. — пробормотала она, ощущая, как Арен касается губами ее волос.
— Говорил. Но, знаешь. Я ни разу не промокал под дождем. Говорят, это романтично.
Софии стало смешно.
— Очень. Особенно — когда в туфлях хлюпает вода.
Дождь уже поливал их вовсю, но холодно не было совсем. София словно стояла под теплым душем, лишь слегка охлаждающим кожу, после жаркого дня.
— Наверное, вы никогда не замерзаете, ваше величество? — спросила она негромко, одновременно и наслаждаясь собственными ощущениями, и стыдясь этого.
— Замерзаю, — шепнул император рядом с ее виском, — согрей меня, Софи.
— Я не про это. — Она изо всех сил пыталась взять себя в руки. — Альго не горят в огне, я помню. А замерзнуть могут?
— Могут. Сейчас, например.
София хотела повернуть голову в другую сторону, но Арен не позволил, подняв руку и касаясь пальцами подбородка.
— Посмотри на меня. Тебе ведь хочется, моя драгоценность. Я чувствую.
Она зажмурилась и выдохнула:
— Нет.
— Софи.
Пальцы сдвинулись выше, лаская губы. Это было так чувственно и откровенно, что София не выдержала — распахнула глаза, резко вскочила с пледа и побежала, не разбирая дороги и не обращая внимания на дождь, который резко из теплого стал ледяным.
Бежала она недолго. Секунды три.
Через эти три секунды Арен поймал ее, повернул лицом к себе и обнял, вновь согревая.
— Глупышка. Десять градусов тепла. И дождь идет. Заболеешь ведь.
София дрожала, уткнувшись в грудь императора и обнимая его изо всех сил. Не только потому что так было теплее.
Она хотела его обнять. Очень сильно хотела. И мучилась из-за этого.
— Я уже заболела, — шепнула София, надеясь, что Арен не услышит. — Давно. С первого взгляда.
Он молчал, обнимая ее.
— Но это же нельзя, нельзя.
— Можно.
Она успела только вздохнуть, когда император, вновь приподняв подбородок девушки одним решительным движением, прижался к ее губам в стремительном
