не считается, — вдруг сказал Алекс, и Агата, кивнув, важно добавила:
— Это свойство крови, а не умение.
И пока потерявшая дар речи София пыталась сообразить, что ответить — но она слишком хотела спать, и ответ не придумывался, — наследница продолжила:
— Так папа говорит. Есть умения, которые достигаются тренировкой, а есть просто свойства. Умениями можно гордиться, а свойствами — нет. Поэтому нужно учиться. Чтобы умений было больше.
«Какая же молодец!» — подумала София с гордостью за Агату. Замечательная вырастет девочка.
— Твой папа все правильно говорит. А сейчас мы пойдем на обед и увидим там много вкусных блюд, приготовленных поварами. Я так готовить не умею. Если только ягодный морс смогу сделать не менее вкусный, а остальное нет.
— Пастила была очень вкусная, — возразил Алекс. — Даже главный повал сказал, что у него хуже!
«Польстил», — подумала София, а вслух произнесла:
— Ну вот, морс и пастилу. А теперь бежим мыть руки! Пора на обед.
Как обычно, в столовую все приходили не одновременно, а потихоньку — сначала София с детьми, затем Арчибальд, Анастасия и Виктория, потом принцесса Анна с дочерью и аньян, император, и последним на этот раз пришел Адриан. Хмурый и нахохлившийся, он упрямо каждый день переносился во дворец, чтобы пообедать, хотя в Институте артефакторики была столовая. Но его высочеству там почему-то не нравилось. София предполагала, что таким образом Адриан просто-напросто хочет удлинить свой обед — все же перенос во дворец занимал гораздо больше времени, чем принятие пищи в пределах здания института, — но кто знает? Может, там действительно плохо готовят, и остальные сотрудники тоже куда-нибудь переносятся.
Обычно София не обращала никакого внимания на Адриана, она и не заметила бы, если бы он не пришел на обед. Но также, как и накануне, сегодня ей вновь хотелось встать и подойти к нему. Только если вчера это желание было невнятным, то теперь оно усилилось, и София с трудом удержала себя на стуле.
«Это что-то ненормальное», — подумала она, задерживая дыхание и опуская глаза. Но Адриан в этот момент разговаривал с матерью, и у Софии от звука его голоса закружилась голова.
Голова. Она ведь начала у нее кружиться. когда? В тот день, когда они с Алексом ходили в оранжерею, и София случайно укололась орехом баодуба. Сами по себе шипы ореха безвредны, но.
«Что-то не так?» — услышала она вдруг голос императора внутри себя, и сразу стало легче.
София подняла глаза и посмотрела на Арена. Он тоже смотрел на нее, и лицо его было спокойным, даже непроницаемым. Она попыталась направить к нему свою мысль, но ничего не выходило — не могла сосредоточиться. Тогда София просто кивнула.
Император отвернулся от нее и посмотрел на принцессу Анну. Пара мгновений — и ее высочество с беспокойством поинтересовалась:
— Софи, вам нездоровится? Вы побледнели, и я ощущаю, что вам не по себе.
«Скажи, что голова болит».
— У меня болит голова, ваше высочество, — ответила София с трудом. Снова захотелось вскочить и подбежать к Адриану, и она до боли сжала кулаки. Ни в коем случае, этого нельзя допустить.
— Иди в свою комнату, Софи, — вмешался император. Говорил он совершенно спокойно, казалось, что даже безразлично. — Я пришлю к тебе Тадеуша. И если он разрешит, обед тебе тоже доставят в комнату. Анна?
— А я побуду с Агатой и Александром, — сказала принцесса, улыбаясь погрустневшим наследникам. — Ну, не кукситесь. Все будет хорошо.
— Сильно болит? — Александр шмыгнул носом, глядя на Софию. — Очень-очень?
— Очень, Алекс. Но это пройдет, не волнуйся. — Девушка через силу улыбнулась детям. — Я уверена, что быстро поправлюсь.
«Вставай и уходи».
Она поднялась. Чуть не сделала шаг к Адриану, но вовремя опомнилась, наткнувшись взглядом на глаза Арена, которые казались бы безразличными, если бы не одно «но» — в них не было белков.
— Прошу меня извинить.
София поклонилась и направилась к выходу. По пути она непроизвольно посмотрела на Викторию — императрица побледнела и выглядела испуганной.
Что ж, если действительно тот орех виноват. В таком случае ее величеству можно только посочувствовать.
Вот только сочувствовать императрице у Софии сейчас совсем не получалось.
До конца обеда Арен досидел с трудом — хотелось поскорее узнать, что с Софией. Хотя он уже понял, что в этом замешана Виктория. Жена дрожала от липкого, тошнотворного страха, опустив голову и стараясь ни на кого не смотреть.
Зато на Викторию смотрели Анна и Арчибальд — с недоумением и укоризной. Они тоже явно поняли, что недомогание Софии как-то связано
