с трудом вспомнил — пришлось задавать наводящие вопросы. А когда сопоставил факты, перепугался так, что я окончательно уверился — он действительно ничего не знал.
— Адриан просто был подходящей кандидатурой, — усмехнулся Арен. — С удовольствием воспользовался бы подвернувшейся возможностью, если бы София полезла на него сама. Но так как не воспользовался — значит, не знал про приворот. Что ж, мне все ясно, Гектор. Спасибо, что разобрался в этом деле.
— Как прикажете поступить дальше?
— Я сам разберусь и с Викторией, и с Софией, — ответил император устало. — Да, кстати. Почему приворот настолько слабо подействовал? Виктория ошиблась с формулой?
— Нет, не ошиблась. Привороты плохо действуют на тех, кто уже кого-то любит. По-видимому, вашу аньян интересует другой человек, поэтому она не восприняла приворот так, как должна была.
Странно, но почему-то, когда София признавалась императору в любви накануне, он так не удивлялся.
И только потом, после удивления, к Арену пришло ощущение теплоты и благодарности.
Она его любит. И это правда. Даже привороты не действуют.
С трудом удержавшись от торжествующей улыбки, император сказал:
— Я понял. Благодарю, Гектор. Можешь идти.
Дознаватель поклонился, чувствуя что-то, очень похожее на молчаливое понимание.
Сразу после этого разговора, прежде, чем идти к Софии и детям — Арену уже доложили, что его маленькая драгоценность вернулась к исполнению своих обязанностей, — император перенесся к Виктории. Ему не хотелось ни видеть ее, ни говорить с ней, но это нужно было сделать — все же она его жена, несмотря ни на что.
Когда Арен вышел из камина, ему показалось, что кто-то прикасается к груди льдом, выводя узоры в области сердца. Холодный, липкий и тошнотворный страх. Да, забавно. Вины за собой Виктория, видимо, не чувствовала — только боялась.
Жена сидела в кресле у окна и смотрела на закат. Снаружи все было малиново-оранжевым, да и сама она, освещенная заходящим солнцем, казалась более румяной, чем на самом деле была. Арен прекрасно понимал, что в лице Виктории в тот миг, когда она обернулась к нему, красок не имелось.
— Арен.
Садиться он не стал, просто застыв рядом. Император молчал — ему было интересно, что скажет она сама, если не задавать ей вопросов.
Страх усилился.
— Арен, я. — Она запнулась, вздохнула. — Я понимаю, ты сердишься. Но ничего же не случилось.
Детский сад.
— И вообще. — Виктория на секунду отвела взгляд. — Почему ты думаешь, что это я? Я ни в чем не виновата.
Прекрасно. Просто замечательно.
— За что я должен на тебя сердиться, Вик? — спросил Арен с обманчивой мягкостью и вновь замолчал.
Страх нисколько не уменьшался. Чего она так боится? Разве он хоть раз обижал ее? Что он, в самом деле, может ей сделать?!
— Не знаю.
— Ты сказала — я понимаю, ты сердишься. И что же ты понимаешь?
Она сглотнула.
— Софии стало плохо на обеде. Наверное, ты решил, что это я виновата.
Значит, жена считает, лучше врать и отпираться.
— Конечно, ты не виновата, — усмехнулся Арен, садясь рядом на корточки и заглядывая в испуганные глаза. — Ты ничего не знаешь и ни при чем. Да, Вик?
Наверное, все-таки было что-то жуткое в его взгляде, потому что ответить жена так и не смогла. Она даже не кивнула.
— Считай, что сегодня вечером и завтра ты под домашним арестом, — отчеканил император. — Из комнаты не выйдешь, еду тебе принесут. Детям я скажу, что ты приболела. В субботу начнешь общаться с Агатой и Алексом, на выставку поедешь, если не явишься, это будет невежливо. В оранжерее с сегодняшнего дня ты больше не работаешь.
— Арен.
Она всхлипнула и разрыдалась. Император, поморщившись, встал с корточек. Хотелось побыстрее уйти — эмоции жены горчили и неприятно холодили грудь.
— Прекрати. Ты перешла границы, Вик. Ты хоть подумала, что будет, если у тебя получится? Я понимаю, тебе плевать на Софию, но хотя бы раз подумай о том, что твои поступки значат для меня.
— Ты ее любишь. — прошептала Виктория, и Арену показалось, что он сейчас взорвется.
— Да включи ты голову наконец! — почти заорал он. — Голову, а не другое место! Последствия этого твоего поступка пришлось бы разгребать мне. Выплачивать Софии огромную компенсацию, ставить печати молчания на всех, кто был бы в курсе ситуации и демоны знает что делать с этим бабником Адрианом. По-твоему, у меня мало проблем?
Вот теперь Арен наконец ощутил чувство вины.
— И я ничего еще не сказал про то, что нам пришлось бы вновь искать аньян, и про то, что Агата и Александр от этой новости ревели бы хором и навзрыд. Тебе даже их не жалко. Ты думаешь только
