Арен проснулся от вибрации браслета связи, наконец-то ощущая себя отдохнувшим и даже почти счастливым. Счастливым полностью он быть никак не мог — слишком много проблем, — но присутствие рядом спящей Софии словно помогало глубже дышать.
Император улыбнулся и ласково погладил девушку по волосам, стараясь не разбудить. Пользоваться ситуацией он не собирался — во-первых, не было времени, а во-вторых.
Накануне он сам рассказал ей про то, что умеет внушать, и тот, кому внушаешь, даже не поймет этого. София не должна думать, что он воздействует на нее ментальной магией. Но для доверия нужно время.
Арен осторожно встал с кровати. Посмотрел на девушку еще раз, любуясь расслабленным выражением лица, чуть растрепавшимися рыжими волосами и нежными губами, которые, как он теперь знал, были невероятно сладкими. Но целовать император их не стал, боясь потревожить. Пусть спит. Успеют еще нацеловаться.
Отвернувшись, Арен ушел в свою комнату через камин.
Проснувшись утром, София какое-то время лежала, не дыша, пытаясь понять, куда делся император. А может, ей вообще все приснилось и не было ничего? Ни приворота, ни поцелуев, ни «я останусь здесь».
Нет, было. Если бы не было, она бы никогда в жизни не легла спать в одежде. Но дело даже не в этом.
Она ощущала его запах. Запах, который помнила уже наизусть и очень любила. Он был теплым и напоминал Софии аромат горящего костра, и от него было точно так же хорошо, уютно и радостно.
София уткнулась носом в собственную подушку и сделала вдох. Защитница. Да, Арен спал здесь, с ней. И почему-то ушел, не тронув, даже не разбудил. Почему? Сонная, она сдалась бы быстрее. Может, в этом и дело — император не хочет, чтобы она быстрее сдалась, он хочет. хочет.
«Я мог бы сделать так сразу. Подумай об этом».
Она думала, но знаний Софии об отношениях мужчины и женщины было недостаточно, чтобы понять в полной мере, почему Арен ушел этим утром. Это какая-то стратегия, но. какая?
Одно София знала точно — она была благодарна императору за этот поступок.
За завтраком Мэл Руди сказала, что время отъезда их высочеств Ванессы и Анастасии назначено на полдень, и сразу после завтрака она побежит помогать им собираться.
— Я еду еще с двумя девочками-служанками, — радостно щебетала Мэл. — Мы вчера обсуждали поездку за обедом, и знаешь, по-моему, они ко мне немного смягчились.
— А охрана тоже едет? — спросила София с интересом. Ей было любопытно, как организовываются такие поездки.
— Да, конечно, шесть человек. Среди них есть один, который мне нравится, — сказала Мэл шепотом, покраснела, а потом рассмеялась. — Может, улыбнется удача. А тебе, Софи, никто не нравится?
«Думай, что и кому ты говоришь».
— Нравится, но не во дворце. Так, детская любовь, ничего серьезного, — улыбнулась София и добавила, чтобы отвлечь Мэл, а заодно и решить дело, на которое вчера не осталось времени: — А давай я вместе с тобой сейчас к Анастасии пойду, как раз хотела с ней повидаться перед отъездом.
— Конечно, — кивнула Мэл. — Она будет рада.
Принцесса действительно была рада повидаться с Софией, это чувствовалось.
Она выглядела немного нервной и смущенной, что было не удивительно — все же покушение на Агату вывело из равновесия всех, а Анастасия вообще казалась Софии очень ранимой.
— Если дядя Арен когда-нибудь отпустит тебя нормально отдохнуть, переносись к нам, — предложила Анастасия. — Мы с мамой будем рады. Тебе же понравилось на море?
— Понравилось, — ответила София. — Я. постараюсь вырваться.
На море действительно хотелось, но.
Император — и отпустит? О нет. Это вряд ли. Только не сейчас, когда он еще не наигрался в свою новую игрушку.
Арен сказал детям, что мама себя по-прежнему плохо чувствует и сегодня тоже не придет, и они очень расстроились. Ему и самому было не по себе — получалось, наказывая Викторию, он наказывает и Агату с Александром. Но так было необходимо. Жена должна понять, к чему для нее могут привести попытки кого-либо отравить, и два выбранных Ареном способа наказания казались ему лучшими. Больше всего на свете Виктория любила детей и свою работу. Провинившись, она лишилась и того, и другого. С детьми она вновь начнет общаться завтра, а вот в оранжерею не вернется. По крайней мере пока не угомонится.
Император приказал Бруно выписать Софии премию в размере полугодового оклада — в качестве компенсации за случившееся, о котором дворцовый управляющий, конечно, не знал. Но не в свое дело
