он никогда не лез, и даже не удивился — мало ли, чем новая аньян могла порадовать императора? Дело дворцового управляющего — выполнять приказы, а не обсуждать их.
О том, что денег на счете у нее стало больше, София узнает не сейчас, а только в тот момент, когда решит их снять. Будет ей сюрприз. Правда, император не сомневался, что его маленькая драгоценность обязательно начнет возмущаться, куда ей столько денег за то, что не случилось, но слушать ее Арен не собирался. Мало того, что Виктория провинилась, так еще и Софию необходимо поскорее освободить от бремени долга названного отца. Ни к чему ей эта ноша. Хотя Вагариус наверняка тоже помог бы, просто пока стеснялся предлагать, но ничего. Вано поможет Софии в чем-то другом. Мало ли желаний у молодой девушки?
Кстати.
Арен прищурился. Занимаясь вопросами охраны, они оба — и он, и Вано, — упустили одну важную деталь. И как только София пришла в детскую и обняла обрадовавшихся детей, император поинтересовался:
— Софи, ты помнишь, что завтра вы с Агатой поедете на выставку кукол?
Она кивнула, стараясь не поднимать глаз. Стеснялась просто ужасно.
— Это международная выставка. Бальные платья там не нужны, но выглядеть надо. — Арен на секунду задумался. — Соответствующе. У тебя есть подходящее платье? То, что на тебе обычно надето, не подходит.
Девушка нисколько не обиделась, а спокойно ответила:
— Не беспокойтесь, ваше величество. Конечно, платья есть, я ведь не только с детьми сидела, и в театре бывала, и вообще много где.
— Хорошо. Поверю тебе на слово и не буду проверять. — Она все же подняла голову и удивленно посмотрела на императора. Арен усмехнулся и шутливо погрозил пальцем на радость Агате и Александру: — Но если вдруг не справишься, будет ата-та.
«Ата-та» вызвало у наследников приступ смеха, а у Софии — приступ прилива краски к щекам и смущения пополам с негодованием.
Защитник, как же хочется ее поцеловать.
— Я пойду. Не скучайте тут без меня, — сказал Арен, коснувшись ладонью макушек детей, а после, не выдержав, дотронулся кончиками пальцев до запястья Софии. И в полной мере насладился ощущением бесконечной нежности, приправленной горьким ожиданием грядущего.
В зале Совета стояла непривычная тишина. Господа советники, ожидая вердикта императора насчет указа о лишении привилегий семей заговорщиков, молчали почти полным составом, хмуро сидя в креслах. И Гектор, и Вано передавали Арену слухи, которые облетали страну со скоростью света, и в которых императора и боялись, и ненавидели, находясь в ужасе от одной только возможности лишиться привилегий.
Арен обвел глазами зал, невольно останавливаясь на некоторых из присутствующих и прислушиваясь к эмоциям этих людей. Вот Арвен Асириус — тот еще жук, ненавидящий нетитулованных не меньше, чем Аарон. Гектор серьезно подозревал Асириуса в связи с братом императора, но доказательств так и не нашел. Единственным косвенным свидетельством было то, что они общались и даже дружили, но для ареста этого недостаточно. Теперь же Дайд усиленно следил за Арвеном, предполагая, что он был одним из тех, кого Аарон оставил во «второй волне».
Сейчас Асириус был раздражен и сильно нервничал, оглядываясь и изредка кивая на приветствия. Еще один кандидат на пост главы Совета, только вот Арен утвердит его если только через собственный труп.
Алвар Альго, троюродный брат. Его эмоции император не ощущал, но и без эмпатии было понятно, что брат не в восторге. Не удивительно — идеи Аарона пришлись бы ему по душе гораздо больше, но в заговор Алвара не посвятили, чтобы не было двух одинаковых по силе Альго — это создало бы опасную конкуренцию. Так что лидер был один. А Алвар остался за бортом. Но что сейчас? Возможно, сейчас он согласился поддержать заговор. Он здорово постарел после случившегося на Дне Альганны, сильно похудев и поседев, но магом по-прежнему был сильным.
За Алваром следили, и Гектор пока считал, что тот ни при чем, но просто потому что ему никто ничего не предлагал. «Они сейчас должны залечь на дно, опасаясь поимки, — так говорил Дайд. — И новых членов не вербовать. Особенно членов, которые носят фамилию Альго. Слишком опасно».
Алли Адэриус, дочь Абрахама Адэриуса, арестованного бывшего главы Совета. Импульсивная и не особенно умная, она ненавидела императора настолько люто, что Арен не сомневался — будь у нее возможность сейчас присоединиться к заговору, присоединилась бы. Указ ударил бы по ней особенно сильно.
Устав от негатива, император посмотрел на Берта Арманиуса, что сидел в первом ряду, сложив руки на груди, и с удивлением понял — друг дремлет, не обращая никакого внимания на окружающих. Надо будет поговорить с Эн насчет
