на поцелуй.
Глаза ее были зажмурены, и София даже не заметила, как император вспыхнул огнем, а затем, погасив его и задрожав, поставил девушку обратно на пол.
Она и сама дрожала, глядя в почерневшие глаза Арена. Внутри что-то скручивалось, сжималось и разжималось, и так хотелось еще — дольше, сильнее, глубже.
«Нельзя, Софи. Нельзя! Опомнись!»
Опомниться не получалось. София, сжав ладони на плечах императора, зажмурилась и закусила губу, пытаясь справиться с собой — но в ней все полыхало от чувств, и голова думать отказывалась.
— Софи, — прошептал Арен с такой страстью, что у девушки перехватило дыхание, — моя сладкая драгоценность, я тоже очень хочу этого. Но не сейчас. Сейчас нам надо проветриться.
София открыла рот, чтобы спросить, неужели он опять собирается потащить ее к озеру Чол, но не смогла произнести ни слова — губы не слушались, и вообще их больше тянуло к поцелуям, чем к разговорам, и это было неправильно.
— На юге Альганны есть такой город — Ландога. Сегодня там праздник, день города. Перенесемся туда.
Софию словно холодной водой окатило.
— Вы с ума сошли! — возмутилась она, приходя в себя. — В город, к людям, посреди ночи и без охраны?!
Император засмеялся.
— Ну, в чем-то ты права. Точнее, ты права даже во всем. Держи, это надо надеть.
Он что-то вложил ей в руку, и София, опустив голову, узнала иллюзорный амулет.
— Надевай, — повторил Арен, — я тоже надену похожий. Станем с тобой другими людьми на пару часов.
— Думаете, никто не догадается? — протянула она с сомнением. — От вашего амулета фонить будет за километр.
— Он с ментальным воздействием — рассеивает внимание. Это ненадолго, конечно, как я уже сказал, на пару часов. Но повеселиться мы успеем.
— Вы все-таки сумасшедший, — пробормотала София, надевая амулет, похожий на ветку сирени, сделанную из серебра. — Если что-то случится.
— Ничего не случится, — отрезал император, превращаясь в высокого светловолосого мужчину. София ни разу еще не видела настолько кардинального действия иллюзорных амулетов, поэтому уставилась на Арена, широко раскрыв удивленные глаза.
— А я как выгляжу? — поинтересовалась она, собираясь метнуться к зеркалу, но не успела — император подхватил девушку на руки и понес к камину.
— Ты не рыжая. А остальное неважно.
Оказавшись в Ландоге, София с непривычки зажала уши — музыка здесь играла оглушительная. Оглядевшись, девушка поняла, что они с императором перенеслись на центральную площадь. Она была круглой, украшенной ярко-красными летучими фонариками, с мелкой брусчаткой под ногами и множеством людей вокруг. По краям стояли палатки с различными товарами, а в центре находился деревянный настил для танцев. Оттуда и доносилась музыка — ее играл оркестр человек из двадцати, и она была очень быстрой, даже стремительной. Вокруг оркестра парами танцевали люди, двигаясь совершенно произвольно — они просто-напросто скакали по настилу кто во что горазд, и София невольно рассмеялась — смотреть на это было очень забавно.
— С Арчибальдом ты танцевала, — сказал император ей на ухо, прижав к себе, и от его теплого дыхания по телу побежали приятные мурашки. — Со мной будешь?
Хотя бы голос Арена остался прежним — на него иллюзорный амулет не подействовал.
— Буду.
Он на мгновение прикусил ей мочку, заставив вздрогнуть от неожиданности, и, засмеявшись, потащил за руку в сторону настила.
В Грааге тоже ставили подобные площадки для танцев, но у Софии ни разу не получалось на них потанцевать. Она даже не помнила, почему. Скорее всего, работала или сидела с сестрами.
Император начал двигаться сразу, как запрыгнул на настил, и настолько пластично, что София на миг застыла, любуясь на него. Нет, никаким из известных танцев это не было, но она прекрасно знала, что настоящий танцор сможет превратить в танец даже уличные пляски.
— Софи, отомри, — почти крикнул Арен, приблизившись к ней, чтобы перекричать музыку, и коснулся ладони. Она кивнула, улыбнувшись, и тоже начала двигаться.
Хотелось быть не хуже. Показать ему, на что она способна. Конечно, рисовать у Софии получалось лучше всего, но и танцевала она неплохо.
Император улыбнулся, глядя на нее незнакомыми голубыми глазами, за которыми ей все равно виделись его настоящие, черные и манящие, которые она так любила. Он понял желание Софии показать свои умения и, встав рядом, начал подыгрывать ей, чтобы их танец был парным, то и дело дотрагиваясь до ее талии и спины.
С каждым прикосновением София вспыхивала, словно свечка. Эмоций было столько, что они не помещались в ней, выплескиваясь в улыбках, взглядах, ответных
