превратилось в шок.
— Сжег. Случайно.
— Как это?!
Она действительно не понимала, как можно что-то сжечь случайно. Ну конечно, не Альго ведь.
— Очень просто, Софи. Испытывая сильные эмоции, я могу вспыхнуть. Чтобы ничего при этом не сжечь, надо себя контролировать. Сжечь человека сложнее, это на уровне инстинктов — нежелание причинить вред, — а вот побрякушку на шее.
София несколько секунд молча смотрела на него, а потом улыбнулась и сказала:
— Ну вы даете, ваше величество.
— Даю, — согласился Арен, улыбнувшись в ответ. — Сам не ожидал, никогда раньше такого не случалось. Старею, наверное. — Он поднялся с кровати. — Я пойду, Софи. Чтобы быстрее восстановиться, мне нужно поесть, а в твоей комнате это невозможно.
— Я понимаю, — произнесла она негромко. — Идите, конечно. До завтра, ваше величество.
Арен шагнул к ней, легко коснулся губ поцелуем, опасаясь углублять — тогда точно уйти уже не сможет, — и с радостью ощутил, как его нежно обнимает трепетное чувство Софии.
Последний раз посмотрев в ее ласковые глаза, император ушел к себе.
Утром в субботу был настолько холодный ветер, что София успела немного замерзнуть, пока садилась с Агатой в магмобиль. Серое небо навевало тоску, но настроение все равно было хорошее — им обеим хотелось поскорее попасть на выставку и посмотреть разных кукол. София уже немного рассказала Агате про то, какими они могут быть и в какой стране что наиболее популярно, и наследница теперь ждала момента, чтобы все это увидеть собственными глазами.
София и Агата заняли место на заднем сиденье, рядом опустился один из охранников наследницы, Дэйв. Впереди, возле водителя, сел второй. Дэйв, бросив быстрый взгляд на браслет связи, кивнул и скомандовал:
— Стартуй, Крис.
И магмобиль медленно поехал к выходу из дворцового парка.
Император в это время был в детской вместе с Александром, Анной и ее дочерью. Он очень кстати оказался свободен после полудня, и с радостью воспользовался возможностью побыть с сыном, сестрой и племянницей. Алексу все равно рано ездить на такие выставки, он быстро соскучится, захочет обратно, будет капризничать и помешает Агате наслаждаться. Пусть лучше поиграет с Адель.
Виктория, просидев сутки в одиночестве, действительно успокоилась. Император не стал спрашивать ее, готова ли она извиниться перед Софией — понимал, что еще рано. Он просто позавтракал вместе с женой и детьми, затем отпустил супругу на открытие выставки в Императорский музей, а сам передал наследников Софии. До полудня встречался с разными людьми — на аудиенцию попросились несколько градоуправителей, директор Императорского театра и Арчибальд с документами по указу. Закончив, Арен проводил Софию с Агатой, вызвал Анну и сел играть с Алексом.
Но не прошло и пятнадцати минут, как браслет связи на его руке, завибрировав, начал светиться красным.
Торжественная часть закончилась, и Виктория в сопровождении Вано Вагариуса и еще двоих охранников подошла к столику с напитками. Выпила воды, поставила опустевший бокал обратно и направилась к выходу из Императорского музея — встречать дочь.
Музей стоял на небольшой возвышенности, и вниз, к улице, на которой он находился, вела широкая лестница. По ней спускались и поднимались приглашенные, оживленно переговариваясь и кланяясь императрице. Она кивала в ответ, не улыбаясь — сердце ее почему-то было не на месте.
Остановившись возле входа в музей, Виктория прищурилась, вглядываясь вдаль — там, среди других неспешно двигающихся магмобилей, она рассмотрела тот, в котором должна была ехать Агата — белый, парадный магмобиль. Он медленно приближался, и до Императорского музея оставалось совсем немного, когда где-то неподалеку послышался гул.
Гул этот раздавался словно из-под земли, и был настолько страшным, что все сразу замолчали.
— Твою. — услышала Виктория позади себя злой голос Вагариуса. — Элмер, держи ее величество. Юст, за мной. — Он стремительно побежал вперед, на ходу громко и холодно приказывая: — Всем оставаться на местах! Что бы ни случилось — стойте на месте!
Гул усиливался. Императрица попыталась сделать шаг вперед, и охранник осторожно обхватил ее за плечи.
— Нельзя. — начал говорить он, но дальше она не расслышала. А может, он и не говорил.
Потому что в эту самую секунду гул стал оглушающим, зазвенели стекла, и несколько ближайших домов разлетелись на куски, уничтоженные огромной стеной из пламени. Огонь метнулся вертикально вверх, словно образуя клетку в том месте,
