заходить к императрице Софии совсем не хотелось. Но с другой стороны — когда-нибудь она должна будет с ней познакомиться, так почему не сейчас? Это вообще странно — новой аньян занимался только император, а её величество будто бы и не существовало. Неужели она настолько против нетитулованных?
— С чего начнём? С оранжереи?
— Нет, — помотала головой Агата. — Давайте сначала мы проведём вас по этому этажу, здесь много интересного. А потом в оранжерею. Перед обедом. И маму с собой захватим!
— Чтобы не пропускала обед? — улыбнулась София.
— Мама редко пропускает. А вот папа — часто, — произнесла Агата и немного печально вздохнула.
К огромному сожалению обоих детей и не менее огромному — Софии, вместе с ними смотреть дворец отправились двое охранников — те самые, которые стояли у двери в комнаты наследников, когда она шла к себе вместе с Треем. Она понимала, что это неизбежно, и была готова, но всё же постоянное присутствие позади двоих здоровенных мужиков оказалось намного более раздражающим, чем она поначалу думала.
— Вы потом привыкнете, — шепнула Агата, когда они направлялись к первому пункту назначения — бассейну. — На это просто нужно время.
— А ты что-то чувствуешь? — спросила София с интересом. — Как эмпат?
Девочка чуть смутилась.
— Да, немного. Но я не всегда чувствую эмоции, они волнами приходят… То совсем ничего нет, то почти шквал. Но папа научил меня ставить щит, чтобы было полегче. Я сейчас как раз поставила.
— А с щитом совсем ничего не чувствуешь?
— Нет, не совсем. Но почти. Доносятся только слабые отголоски эмоций, если они очень сильные. Но сильные эмоции бывают не слишком часто.
— Да? — удивилась София. — А мне казалось, что вообще все эмоции сильные…
— Не-ет, — Агата засмеялась. — Большинство слабенькие, вообще не поймёшь, что это. А сильные эмоции… Ну вот когда вы вошли к папе в кабинет впервые и испугались — тогда эмоция была сильной. Но она быстро ослабла. А потом вы просто… — Девочка запнулась, подбирая слова. — …Просто как будто мягко и тепло светились. Как ночник. Это очень приятные эмоции. Другие аньян, которые у нас были, ничем не светились. С ними было холодно.
— А с Вирджинией?
— С ней — тепло, — Агата вздохнула, — но у неё родились внуки. Она теперь будет их воспитывать, а к нам только в гости приходить. Вы её непременно увидите! Ну вот, мы дошли. Эта дверь — вход в бассейн.
— Позвольте, — сказал один из охранников — мужчина постарше, — с обманчивой мягкостью, и, обогнув наследников вместе с Софией, первым распахнул широкие двустворчатые двери. Конечно, резные. Вырезано на них было что-то, похожее на морские волны. — Всё, теперь можете заходить.
Огромное помещение, выложенное мелкой плиткой разных оттенков синего, почти полностью занимал бассейн с не менее синей водой. Несколько белых креслиц, в которых можно было как лежать, так и сидеть, стояли рядом с лестницей, ведущей в воду, остальные были сложены стопочкой в углу комнаты. Моментально захотелось снять с себя всё и хорошенько наплаваться. Вот интересно, а ей будет можно приходить сюда в свободное от работы время?
Хотя… будет ли оно вообще?
— Здорово, плавда? — спросил Александр и указал на узкую дверь в противоположном конце комнаты. — А там лаздевалка.
— Ты умеешь плавать? — поинтересовалась София и улыбнулась, когда мальчик кивнул. — А ты, Агата?
— И я. Но папа плавает гораздо лучше нас. Потом увидите!
Сердце дрогнуло, зашлось, и София подумала — интересно, а это какие эмоции, сильные или не очень? Ей казалось, что сильнее уже невозможно, но она ведь не эмпат…
Сможет ли Агата почувствовать, что она ощущает к её отцу, или нет? А он сам? А если почувствует и поймёт — уволит ли?
«Глупости. В конце концов, это же не преступление!»
— Пойдёмте, покажем вам салон! Папа называет его отдыхательной комнатой. Там пианино есть. Вы играете? Наверное, да, Вирджиния играла.
— Лестно, что ты считаешь меня не менее опытной, чем Вирджиния, Агата, — засмеялась София. — Да, я умею играть. По правде говоря, — девушка понизила голос и чуть наклонилась, словно хотела сообщить детям тайну, — игра на пианино, пение и рисование всегда давались мне легко, а вот шитьё и вышивание — наоборот.
— Ой, я тоже не люблю шить и вышивать, — закивала Агата, и Александр повторил за ней, хотя вряд ли ему кто-то давал в руки иглу. — В отличие от нашей тёти Анны. У неё даже салон платьев есть в столице! А вы сказали, что рисуете, да?
Вот с такими любопытно блестящими глазами принцесса становилась похожей на обычную девочку. Серьёзность исчезала, сменяясь возбуждённым интересом — и Софии нравились эти изменения.
