что некоторые люди просто не умеют сдаваться.
— Но это и хорошо, — сказал он тихо сам себе, поглядев на часы, и повернулся лицом к камину. — Именно они и двигают мир.
София даже не заметила, как пролетел её первый рабочий день во дворце.
После обеда она, как и обещала, учила наследников рисовать собственные портреты, глядя в зеркало, и Агата с Александром смеялись, глядя на то, какие кривенькие рожицы выходят на бумаге. И восхищались тем, что получилось у Софии.
А потом они показали, как перейти из их комнаты в её — они оказались соединены между собой недлинным коридором, в котором были расставлены кадки с разными цветами. София улыбнулась, поняв, что проход по этому коридору занял бы не больше времени, чем перенос через камин. Забавная всё-таки привычка у его величества…
Агата, будто услышав её мысли, сказала, поглаживая розовый бутон у одного из цветков:
— А вы смелее Вирджинии. Она никогда не ходила с папой через огонь, слишком боялась. А вы почему не испугались? Разве вам не было страшно?
София задумалась, подбирая слова. Агата и Александр смотрели на неё очень серьёзно — им будто бы был важен этот ответ.
— Было, конечно. Но ещё мне было интересно. Вы же наверняка знаете такое чувство — и страшно, и интересно.
— Да-а-а! — закивал вдруг Александр. — Мне было очень стлашно на лошади пелвый лаз. И интелесно!
— И мне было страшно первый раз на лошади, — согласилась с братом Агата. — Но страшнее — когда эмпатия проснулась. И интересно тоже…
— Ну вот, — София улыбнулась, — теперь вы понимаете, почему я полезла в камин с вашим папой.
— Вам было больше интересно, чем страшно, — засмеялась Агата. — А Вирджинии, значит, наоборот. А почему, как думаете?
— Даже не знаю… — Ну не говорить же, в самом деле, что она просто намного моложе их прежней аньян? — Наверное, я слишком любопытна. Как в той сказке про любопытного мальчика, который всюду совал свой нос, а потом… помните, что случилось потом?
— Ему прищемили нос! — ответили дети хором.
— Молодцы! А расскажите-ка мне, какие у вас любимые сказки…
Около шести вечера, когда София уже начала ощущать небольшое чувство голода, в детскую, где она читала наследникам сказки, вдруг зашла императрица. Улыбнулась детям, которые тут же вскочили с дивана и побежали навстречу матери, мазнула по Софии холодным взглядом и произнесла:
— Вы можете идти. Сегодня ваши услуги больше не понадобятся.
— А София с нами поужинает? — спросила Агата, глядя на её величество, и София, наблюдая за выражением лица девочки, почему-то подумала — опять с неё слетел эмпатический щит…
— Нет, — ответила императрица, слегка скривившись. — Завтракать и ужинать ваша аньян будет со слугами.
— Не переживайте, — сказала София, мягко улыбнувшись наследникам. — Мы с вами завтра увидимся. А мне, по правде говоря, неплохо было бы познакомиться с остальными, а то я тут никого не знаю.
— Вот и идите, знакомьтесь, — её величество небрежно махнула рукой на дверь. — Хорошего вечера.
— Спасибо, — поблагодарила София и, поймав немного беспомощный взгляд Агаты, подумала — что-то надо с этим делать, но что? Александр пока ничего не понимает, а вот Агата… мало того, что понимает — ещё и чувствует. Нехорошо разрывать ребёнка между двумя симпатиями — к матери и аньян. Это плохо действует на детскую психику.
Возле выхода из детской стояло большое зеркало, и София, проходя мимо, невольно сравнила своё отражение с отражением императрицы. Её величество — такая утончённая, невероятная красавица, и София — рыженькая простушка. Неужели она считает, что…
Даже думать об этом было страшно. И на этот раз точно — страшно гораздо больше, чем интересно.
Утром в среду София проснулась за полчаса до того, как завибрировал её браслет связи — будильник на нём она поставила на семь, чтобы успеть умыться и позавтракать. К наследникам она должна была подняться только в девять.
Накануне вечером, оставив Агату и Александра с императрицей, София связалась с мамой и сёстрами. Рассказала — что могла — про свой первый рабочий день, обещала постараться вырваться из дворца на днях, выслушала кучу болтовни от сестёр и вдоволь насмотрелась в тревожные глаза мамы. Почему Синтия Тали так беспокоится, София решительно не могла понять. Хотя одна версия у неё всё же была, но… думать об этом совсем не хотелось.
После разговора с родными София спустилась вниз, на первый этаж, в столовую. Чтобы она нашла дорогу, охранники вызвали ей слугу — мальчишку лет шестнадцати в зелёной форме,
