и уставшей, но недовольной не была. Потёрла глаза и, явно с трудом удержавшись от зевка, произнесла:
— Мне кажется, я правильно вас понимаю, ваше величество.
— Думаю, что да, — ответил он, подошёл ближе и сел рядом. Это было забавно — небольшая библиотека, обыкновенная парта, похожая на школьные, и два колченогих деревянных стула. Императоры должны делать предложение совсем в иной обстановке, но… где это написано? — И как вы к этому относитесь?
— Не знаю, — Виктория вздохнула, и по её эмоциям Арен понял — она сказала правду. — Но почему я? У меня неважные родственники.
— С вашими родственниками я разберусь. У них будет дом и неплохое содержание, а в игорные дома их больше не пустят.
— Не пустят?..
— Ну разумеется. Хотя я могу поставить печать-запрет, тогда они и сами не пойдут. Как хотите, так и сделаем. Результат будет тот же.
Виктория обескураженно молчала, и Арен чувствовал её смятение. И неловкость.
— Расскажите мне, что вас смущает.
Она закусила губу, вновь вздохнула и тихо проговорила:
— Я не могу сформулировать. Я вас не знаю и…
— Помолвка будет длиться минимум три месяца, успеете узнать.
— Ох… — Она чуть поёрзала на стуле. — А как же учёба?
— Кто же вам помешает окончить институт? Кроме того, — Арен внимательно посмотрел на девушку и улыбнулся, — о практике в Императорской оранжерее, насколько мне известно, на вашем курсе мечтают многие.
Эмоции на секунду замерли… а потом взорвались диким восторгом.
— Ваше величество… вы… шутите?
— Я? Защитник упаси. Я вообще-то соблазняю девушку, на которой собираюсь жениться. Оказывается, оранжерея — это соблазнительно, кто бы мог подумать.
Тогда он впервые услышал смех Виктории, а ещё через пару минут она дала согласие на помолвку, и на следующее же утро новость об этом появилась во всех газетах.
А спустя три месяца — дольше Арен решил не ждать, — Виктория стала его законной супругой.
Жалел ли он? Нет. У жены было много недостатков, но он никогда не смог бы упрекнуть её в неискренности.
И дети… Дети были его счастьем. И уже только за них он был готов простить Виктории всё что угодно.
Утром в столовой для слуг царила суматоха. Все торопились на свои рабочие места, поэтому быстро хватали завтрак, не менее быстро ели и тут же убегали. Никто не сидел за столом и не разговаривал дольше десяти минут, слуги перебрасывались друг с другом короткими фразами и, пожелав отличного дня, уходили.
София мельком увидела главного дворцового управляющего, который, кивнув ей, спросил, всё ли в порядке, и когда она ответила утвердительно, улыбнулся и тоже ушёл, по пути поглядывая на браслет связи.
А когда София доедала творожную запеканку, к ней за столик подсела немолодая женщина в белой форме.
— Доброе утро, — сказала она, расправляя платье на коленях. — Вы наша новая аньян, верно?
— Да, правильно, — произнесла София и представилась: — Меня зовут София Тали.
— Очень приятно. А меня — Матильда Марио. Я личная служанка её величества.
София, услышав это, едва не подавилась запеканкой. Посмотрела на соседку по столу, удивляясь тому, как такая обыкновенная и совершенно невзрачная женщина может быть служанкой императрицы. Ей казалось, что и прислуживать Виктории должны сказочные красавицы.
— Рада познакомиться.
— Не волнуйтесь так, — хмыкнула женщина, принимаясь за свою овсянку. — Я вам не враг. А то, станет ли вашим врагом моя… хозяйка, зависит только от вас.
— И что же мне для этого нужно делать? — поинтересовалась София, вспоминая рассказ про молоденькую служанку, которая обзавелась сыпью по неизвестной причине. — Кроме выполнения непосредственных обязанностей аньян, разумеется.
— Заведите любовника.
На этот раз София действительно подавилась. Закашлялась и, схватив стакан с чаем, сделала большой глоток.
— Заведите любовника, — повторила Матильда спокойно, словно говорила о погоде. — И постарайтесь, чтобы императрица об этом узнала.
Сделав ещё один глоток, София жалобно спросила:
— А другого способа нет?
— Боюсь, что нет.
— Я не понимаю, правда. Разве наличие любовника может помешать имп… ну, вы поняли… если он захочет?
— Наличие любовника помешает ему захотеть. Так думает её величество, — пояснила Матильда. — Она уверена, что император никогда в жизни не унизит себя соревнованием со слугой.
— Защитница, — пробормотала София, отодвигая от себя так и не доеденную запеканку. Аппетит совсем пропал. — Боюсь, что у меня не получится. Я…
— Не зарекайтесь. Во дворце работает много мужчин,
