рисовать, пальчики окрепнут, и через пару лет ты сможешь учиться вместе с Агатой.
— Точно?
— Клянусь своими рыжими волосами, — сказала София и дотронулась до макушки под смех обоих наследников.
София немного ошиблась — выбросить из головы случившееся Арен не смог, хотя очень старался. Впрочем, старался не только он — и окружающие его люди, и представители торгового и дипломатического комитетов, пришедшие на совещание, и жена — все старались сделать так, чтобы у него не было времени думать не то, что о Софии, но даже о погоде за окном и собственном желании выпить чашку чая.
Виктория с утра была не в духе, и от неё к Арену сплошным потоком лилось раздражение. Морщась, он поставил щит, а затем поинтересовался, в чём дело. О своём вопросе он тут же пожалел, услышав ревниво-обиженное:
— Где ты был ночью?
Поначалу Арен не понял, почему вдруг возник такой вопрос — он приходил к Виктории далеко не каждый вечер, а два-три раза в неделю, когда были силы. В остальные дни спал у себя. И это был порядок, неизменный с момента заключения их брака.
Но Виктория продолжала говорить:
— Когда я укладывала вчера детей спать, Агата сказала, что ты ещё должен зайти к Софии, потому что обещал. Ты остался там?
По тому, как загудел эмпатический щит, Арен понял, что Викторию сейчас заливает злостью и раздражением. Ему и самому было несладко.
Защитник, а ведь он сглупил. Надо было сказать Агате и Александру… нет, не надо было вообще разговаривать с Софией о вечернем визите, находясь рядом с наследниками. Но демоны его раздери, он привык так делать, когда работал с Вирджинией! И в этом же нет ничего особенного. Ну когда он ещё может разговаривать с аньян собственных детей, если не вечером, перед сном, когда все дела уже закончены?
— Вик, не глупи, я прошу тебя. Я говорил с Софией две минуты, а потом отправился к себе.
Жена отвела взгляд, поджав губы. Арен вздохнул, пытаясь унять собственное раздражение, а заодно придумать, что ещё сказать. Так, чтобы не причинить Софии вреда этими словами. Менять её на другую аньян не хотелось совершенно.
— Послушай… Детям нравится София. И ты сама наверняка понимаешь, что она очень хороший специалист, нам повезло с ней. Я не собираюсь совершать поступки, из-за которых пришлось бы её увольнять.
Увы — жена услышала в этих рассуждениях что-то своё.
— Это единственная причина, да? А не будь она аньян — ты бы её…
— Вик! — от злости — его злости — щит зазвенел, почти разрываясь на куски, но в последнюю секунду Арен сдержался. — Перестань! Что за глупые фантазии?!
— Тебе она нравится. Нравится же?! — почти закричала Виктория, поворачиваясь к нему лицом. Сейчас оно совсем не было красивым — алые пятна на щеках, тонкая нить вместо губ и прищуренные раздражённые глаза. — Нравится?!
— Мало ли, кто мне нравится. — Арен поднялся и посмотрел на супругу со всей возможной холодностью. — Красивых и хороших девушек вокруг много. Но моя жена — ты. И я ничего не сделал, из-за чего должен перед тобой оправдываться. Перестань придумывать.
Он развернулся и пошёл прочь из комнаты Виктории, страшно жалея о том, что вообще заглянул к ней пожелать доброго утра.
Эта утренняя сцена выбила Арена из колеи намного сильнее, чем случившееся накануне вечером. Хотя оба события были неразрывно связаны между собой.
София… До того момента, когда он прикоснулся к ней, Арен чувствовал её симпатию. Искреннюю, звенящую и очень светлую. Но почему-то ему и в голову не приходило, что это уже не симпатия, а больше.
Хотя императору было не с чем сравнивать. Так уж получилось, что Виктория никогда не испытывала к нему подобных эмоций. Поначалу, до свадьбы, ей было с ним приятно и интересно, иногда ещё и весело, а Арена она просто не раздражала. О большем он и не мечтал. Ему было вполне достаточно того, что он мог разговаривать с Викторией о чём угодно и она его не боялась. Не скандалила, не требовала какие-то глупости и положительно относилась к его желанию обзавестись детьми поскорее.
Проблемы начались позже, после свадьбы, когда Виктория забеременела. Вместо спокойной и уравновешенной девушки рядом с Ареном вдруг оказалась нервная и безумно ревнивая особа, с которой стало совершенно невозможно общаться.
— Это гормоны, ваше величество, — разводил руками Тадеуш Родери, личный врач императора. — Подождите немного, я думаю, месяца через три ситуация наладится.
Тадеуш оказался прав — через три месяца Виктории полегчало, и она прекратила скандалить по любому поводу. Однако прежней так и не стала. К удивлению Арена, жена вдруг начала проявлять нетерпимость к нетитулованным магам, в том числе к
