Тадеушу, да и вообще к простым людям. Она словно делила всех на достойных и недостойных своего величия — аристократы были достойны, остальные — нет.
Арен пытался понять, в чём дело, но не преуспел — при малейшей попытке поговорить на тему титулованности Виктория начинала так истерить, что император решил не тратить на это ни силы, ни время.
То же самое касалось и её патологической ревности — Арен совершенно не понимал, откуда она взялась, ведь он не давал ни малейшего повода. Но Виктория словно не слышала его доводов. Она поджимала губы, отворачивалась, делала вид, что всё в порядке — но если рядом с императором вдруг оказывалась какая-нибудь симпатичная молодая девушка, ревность вспыхивала в жене молниеносно. Что ж, Арену в целом было безразлично, сколько лет окружающим слугам и какого они пола — поэтому он, чтобы не раздражать супругу, нанимал к себе только женщин в возрасте или мужчин.
Он давно привык к ревности Виктории, как привыкают ко всему, что нельзя поменять, как ты ни старайся. Привык к её нетерпимости по отношению к нетитулованным. Привык к скачкам настроения, которыми Виктория особенно страдала во время беременности.
Арен привык к её нелюбви. Да и не только к её. Агата — его погибшая невеста, — своего жениха тоже не любила. Ей даже не слишком-то льстило, что он Альго, она просто уступила уговорам отца и матери и согласилась стать женой Арена. А потом и вовсе влюбилась в другого человека.
— Я так жалею, что дала слово выйти за тебя замуж! — говорила она, качая головой, и Арен ощущал — не врёт. Это было больно, но он надеялся, что сумеет растопить её сердце.
Кто знает, может, и сумел бы, если бы Агату не убили.
Никогда в жизни Арен не ощущал по отношению к себе таких ярких и пылких чувств, как накануне, когда он коснулся Софии. Девушка вспыхнула ласковым пламенем, на секунду опалившим его сознание, и это оказалось очень приятно. Безумно приятно.
Он легко мог представить себе, как она будет вспыхивать дальше, если он позволит себе больше. И это хотелось не только представлять, а ощущать на самом деле. На самом деле сделать своим этот маленький огонёк.
Но Арен слишком хорошо понимал, что будет после. Слёзы, сопли и увольнение. Нет уж, София нужна ему в качестве аньян, её приняли наследники — значит, аньян она и останется.
А влюблённость у неё со временем пройдёт, в этом Арен ни капли не сомневался. Пока София видела его исключительно в выгодном и добром свете, но в дальнейшем, как только она узнает его чуть лучше — поймёт, что уважать можно, но любить не за что.
Слишком много в нём тьмы.
Погода с утра была прекрасная, и София предложила сначала немного погулять, а потом уж учиться игре на фортепиано и рисованию.
— Погулять в оранжерее? — спросили наследники хором.
— Нет, я думаю, не стоит, — ответила она мягко. — Ваша мама всё-таки работает, она не может отвлекаться каждый день. Давайте сегодня просто погуляем. Покажете мне парк? Он большой, а я совсем ничего не видела.
Уговаривать детей долго не пришлось — они и сами хотели на улицу, к солнышку и начинающим пробиваться листочкам.
— А в плятки поиглаем? — спросил Александр, и София на миг растерялась. Защитница, она совсем забыла обсудить с императором возможные игры! Что же это такое? Никогда раньше не забывала! А прятки — игра для аньян сомнительная, очень многие родители не хотят, чтобы их детей теряли из виду, а во время пряток это неизбежно.
— Лучше в классики поиграть. Сначала их надо будет нарисовать, а сегодня, смотрите, какое солнышко — дорожки наверняка все сухие. Нарисуем с вами волшебные классики.
— Волшебные-е-е? — протянули дети, тут же забыв про прятки.
— Да. Увидите. Пойдём!
Секрет «волшебных классиков» состоял в том, что каждая клетка во время рисования зачаровывалась особенным образом, и пока на неё не попадёшь, нельзя было угадать, что тебя ждёт. Если клетка вспыхивала пламенем — значит, ты сгорел и возвращаешься в начало. Если из нарисованных линий вдруг вырастали растения, которые словно опутывали ноги — пропуск хода. Если клетка начинала петь — нужно было что-нибудь станцевать. Если над головой загоралась радуга — ура, двигайся на две клетки вперёд! А если с неба начинал капать дождь — придётся идти на две клетки назад.
Агата и Александр восторженно хихикали, прыгая в классики вместе с Софией. Кто быстрее доберётся до числа 50? Обоим хотелось выиграть, и София старательно поддавалась — зная, как зачарованы клетки, специально прыгала только туда, где ей «не везло».
Иллюзорная магия всегда получалась у неё очень хорошо, да и в институте ей особенно много занимались — надо же как-то отвлекать детей.
