захотелось сделать не то, что следует, а просто взять то, что хочется. Как берёт Адриан — не задумываясь о последствиях.
Не задумываться у Арена никогда не получалось.
— Что ты хотела спросить об играх? — Он решил вернуться к теме разговора, пока ещё были силы сдерживать желания.
— Да, — София моментально посерьёзнела, даже эмоции изменились — они были по-прежнему светлыми, но искрились радостью гораздо меньше. — Я хотела спросить, в какие игры могу играть с наследниками. Прятки, например, дозволены?
— Разумеется. Почему нет?
— Во время пряток аньян теряет своих подопечных из виду.
Ах, ну да.
— У ваших подопечных маячки на браслетах связи. Если вы будете играть в прятки, охрана проследит за тем, куда именно прячутся наследники, а дальше по обстоятельствам. Иногда они ничего не делают, иногда сообщают своим коллегам, и те перемещаются ближе к детям. Кроме того, во дворце почти везде есть кристаллы, которые позволяют охране просматривать происходящее на экране браслета, запоминать его и при необходимости пересылать мне.
— Ясно. Спасибо, ваше величество. А другие игры?
— Вы можете играть с ними во что угодно. Уверен, — Арен улыбнулся, — что в недозволенное вы с ними играть не будете. Что-то ещё, Софи?
— Да. — Вновь вспышка смущения. Интересно, что на этот раз она собирается спросить? — Я сегодня была у мамы и сестёр. Мама у меня держит цветочную лавку, но ещё делает шоколадные конфеты на продажу. Так, совсем немного. Я принесла с собой пару коробок, хотела подарить Агате и Александру. Вы разрешите?
— Разрешу, — ответил Арен, опять развеселившись. Ни один человек не смешил его так часто, как эта девушка. — Только ты солгала, Софи.
— Что? — она удивлённо захлопала глазами.
— Ты принесла не пару коробок. Коробок три. Кому третья?
Изумление, смущение, неловкость и что-то, похожее на стыд. Целый коктейль из эмоций.
— Мне… — пробормотала София, залившись краской чуть ли не с ног до головы, и Арен не выдержал — расхохотался так, как вовсе не подобает императору. Даже слёзы на глазах выступили.
— А я надеялся, ты скажешь — мне, — произнёс он в шутку, и тут же пожалел о ней — стыд стал отчётливее, и собеседница, кинувшись к шкафу, через секунду вытащила оттуда маленькую красную коробку, перевязанную лентой.
— Вот! — София подскочила к императору и протянула ему коробку. Сама она при этом цветом лица была не бледнее своего подарка. — Возьмите, пожалуйста, ваше величество!
Арену было и смешно, и стыдно. И зачем он это сказал? Понимал же, что у неё после его слов не будет другого выхода, кроме как отдать ему эти конфеты.
— Я пошутил, Софи. — Он взял коробку из её рук и положил на стол. — Я даже не люблю шоколад. Подари мне лучше какой-нибудь из своих рисунков.
Краска покидала щёки девушки.
— Конечно, — сказала София, испытывая при этом такую ласковую неловкость, что Арену вновь безумно захотелось сделать шаг вперёд. — Конечно, ваше величество.
— У тебя есть ещё вопросы?
— Нет, — она помотала головой, улыбнувшись. — Всё. Спокойной ночи.
Спокойной… нет, эта ночь вряд ли получится спокойной.
— До завтра, Софи.
Когда Арен вышел из камина в комнате Виктории, на него полились совершенно другие эмоции. Он на секунду прикрыл глаза — было тошно, оставаться здесь не хотелось, хотелось уйти к себе. Особенно теперь, после разговора с Софией. Хотелось хоть ненадолго сохранить то хорошее настроение, что она ему подарила.
Но оно уходило от него так же быстро, как утекает сквозь пальцы вода.
— И зачем ты пришёл? — спросила Виктория язвительно, глядя на него исподлобья. Он усмехнулся — а ведь жена ждала его. Это было понятно и по её распущенным волосам — когда Виктория ложилась спать, она обычно заплетала их в косу, а ему нравилось, когда они распущены. И по халату, небрежно накинутом на абсолютно голое тело. И даже по эмоциям — злость вперемешку с возбуждением.
Виктория всегда была страстной, и всегда хотела его. И чем сильнее злилась, тем больше хотела. Арен слишком хорошо знал свою супругу, чтобы не понимать этого.
— Я говорил тебе утром, Вик. Говорил, что моя жена — ты.
Она нахмурилась — не понимала, как эти слова связаны с её вопросом о причине прихода.
— И я пришёл к своей жене. — Арен начал раздеваться, изо всех сил стараясь говорить спокойным голосом и аккуратно складывать вещи, а не кидаться ими, как ему на самом деле хотелось. — Пришёл к тебе.
— Что, твоя рыжая девка тебя уже не устраивает? — Виктория откинулась назад, и халат распахнулся, обнажая грудь. — Надоела?
Арен не ответил — в ответах на эти вопросы не было никакого смысла. Он просто
