Агата. — И Александр тоже. Мы должны уметь танцевать идеально. Брата начали учить недавно, а меня уже замучили. Когда папа освобождал нас от занятий, он имел в виду и занятия танцами.
— Я не говорила об уроках, — сказала София мягко. — Танцевать можно и для удовольствия. Я хотела вам сыграть, но раз так… Давайте воспользуемся граммофоном.
Пластинок с музыкой оказалось достаточно, но почти все они содержали в себе какую-либо танцевальную классику. Понятное дело — в этой комнате Агату и Александра обучали ещё и танцам, вот и комплект пластинок состоял в основном из того, что дети не хотели слушать ни за какие коврижки. И София успела почти отчаяться, когда вдруг обнаружила в стопке пластинок песни из известного на всю Альганну детского спектакля «Крошка Утёнок».
— Отлично! Сейчас мы с вами будем танцевать танец Крошки Утёнка. Я заведу музыку, начну танцевать, а вы повторяйте, хорошо?
Агата и Александр неуверенно кивнули. В такие моменты София как никогда понимала, что эти дети всё же не совсем обычные. Её прежние подопечные предложение потанцевать как Крошка Утёнок встречали восторгом, а наследники об этом, кажется, даже не слышали. Хотя, возможно, всё-таки слышали, но уже забыли. Кто-то ведь принёс сюда эту пластинку? Скорее всего, Вирджиния.
София поставила пластинку, и через несколько секунд из трубы донеслась весёлая музыка и звонкий, как будто бы детский голос:
— Я маленький утёнок,
Тру-ля-ля.
Пушистый как котёнок,
Тру-ля-ля.
Умею танцевать я,
Тру-ля-ля.
Танцую, как утёнок, я
Тру-ля-ля!
И вы танцуйте, тру-ля-ля,
Мои друзья!
София сначала заходила, как утёнок, переваливаясь с ноги на ногу и хлопая в ладоши в такт музыке, потом начала подпрыгивать на двух ногах, после — на одной, и подпевать песне, которую она давно знала наизусть. Агата и Александр тушевались недолго — они уловили ритм и поняли, что нужно делать, почти сразу, так что через пару минут танцевали вовсю, раскрасневшись и хихикая.
Мелодия уже почти закончилась, когда наследники вдруг остановились и так громко завопили, что даже перекричали музыку:
— Дя-я-я-дя-я-я-я Арчи-и-и-и!
В дверях, улыбаясь, стоял мужчина в чёрном мундире. София, перестав танцевать, выключила граммофон, наблюдая за тем, как гость обнимает и целует обоих детей, а потом подхватывает Александра на руки и начинает подбрасывать в воздух под дикий смех наследника.
Принц Арчибальд, двоюродный брат императора, оказался совсем не похож на Арена. До этого момента София видела главу охранителей лишь на портретах в газетах — там он появлялся довольно-таки часто, чуть ли не чаще императора. Геенна и её пробуждение всегда волновали жителей Альганны, а принц Арчибальд был главой подразделения, которое занималось борьбой с её порождениями.
Если Арен был высоким, то его двоюродный брат, скорее, приземистым. Оба мужчины были спортивными и мускулистыми, но император казался более жилистым, тогда как Арчибальд был крепко сбитым и вообще напомнил Софии медведя. И, конечно, глаза. У главы охранителей они были обычными, человеческими, светло-карего оттенка.
Мужчина наконец перестал подбрасывать в воздух Александра, но из рук его не выпустил. Посмотрел на Софию и подошёл ближе, держа одной рукой наследника, а второй сжимая ладонь Агаты. Силён! Софии с трудом удавалось держать Александра даже двумя руками.
— Добрый день, — сказал его высочество, рассматривая кланяющуюся девушку. Впрочем, в его взгляде не было ничего оценивающе-мужского — только спокойный интерес. — Значит, вы наша новая аньян? Я Арчибальд, двоюродный брат его величества.
— Я узнала вас, ваше высочество. Меня зовут София.
— Вы можете называть меня просто Арчибальд, если мы не на официальном приёме. — Мужчина поставил Александра на пол и, улыбнувшись, заметил: — Прекрасный был танец, да, ребята? Вот бы его танцевать, а не эти скучные вальсоны.
— Ага-а-а! — протянули хором наследники, а Агата добавила: — Вальсон ещё ничего, дядя Арчи. Месяц назад меня начали учить парстепу, и вот это — ужас.
Арчибальд засмеялся, а София, услышав в голосе подопечной настоящую муку, сказала:
— Знаешь, а мне этот танец всегда нравился больше остальных. Как думаешь, почему?
— Не знаю, — ответила Агата растерянно. — Мне он кажется абсолютно ужасным. Он такой сложный. Там много движений, столько ритма… Я сбиваюсь.
— Вот именно — сложный, — София кивнула. — И пока научишься его танцевать — замучаешься. Но зато когда научишься — так радостно!
— Когда я ещё научусь, — вздохнула девочка. — Это с ума можно сойти.
— Значит, вы умеете танцевать
