спокойно, а вот безопасник — с откровенным изумлением. И что он увидел? Подумаешь, рыжая.
— Приятно познакомиться, — Дайд чуть склонил голову. Вагариус промолчал, что было не слишком вежливо, и София решила — нужно поскорее уходить.
— Агата, Александр, пойдёмте. Мы с вами не закончили строить железную дорогу. Да и погода хорошая, негоже во дворце целый день сидеть.
— Да, Софи, сейчас! — сказала наследница. — Гектор, Вано, а вы быстро отпустите моего папу? Или у вас какой-то сложный вопрос?
Дайд улыбнулся. Вагариус же, казалось, и вовсе не слушал, что говорит Агата — он просто прикипел взглядом к Софии, и ей уже хотелось убежать.
— Мы постараемся побыстрее, ваше высочество.
— Это хорошо! — Агата вновь взяла Софию за руку. — Тогда мы пойдём. До свидания!
— До свидания, — попрощался дознаватель, и наследница, важно кивнув, наконец развернулась и пошла к лифтам.
«Надо всё-таки поговорить с мамой», — подумала София, до сих пор ощущая на себе изумлённый взгляд Вано Вагариуса.
— Забавно, — пробормотал Дайд, как только шаги детей императора, охранников и аньян стихли. — Молодая, симпатичная. Представляю реакцию её величества.
— Гектор.
Дознаватель повернулся лицом к Вано и удивлённо поднял брови, заметив, что тот сильно побледнел.
— Что с тобой?
— Я тебя прошу, — Вагариус вздохнул и устало потёр лоб, — собери мне досье на эту девушку.
Брови Гектора поднялись выше.
— Досье? Вано, но твои люди должны были собрать на неё досье ещё до приёма во дворец.
— Должны. И я его посмотрю. Но это не то. Твои копают глубже, сам знаешь.
На этот раз брови нахмурились.
— Зачем в этом случае глубоко копать? По ней всё видно и без досье. Совершенно невинная особа. А её рыжие волосы — не повод… — Гектор запнулся — Вано достал из-под одежды длинную цепочку с медальоном на конце, открыл его и показал Дайду.
Внутри был портрет молодой девушки.
— Кто это? — поинтересовался дознаватель удивлённо, и брови вновь поползли вверх.
— Моя мать.
С портрета на Гектора смотрело лицо Софии Тали.
Закончив с железной дорогой, София отвела детей в парк. И, гуляя мимо оранжереи, услышала от Агаты:
— А на следующей неделе мама тут работать не будет.
— Почему? — девушка удивилась, и наследница пояснила:
— У мамы такое расписание. Неделя через неделю. Неделя в оранжерее, неделя по мероприятиям. Она там присутствует, как… — Агата на секунду задумалась, видимо, вспоминая слово, которое употребляли взрослые. — Официальное лицо, вот. Мама эти недели очень не любит, хотя иногда она возвращается во дворец раньше. Ей больше нравится работать с растениями.
— Конечно. Тем более, что родовой дар твоей мамы — усиливать рост растений. Это её призвание.
Агата кивнула, а потом задумчиво протянула:
— Интересно, почему у одних магов есть родовой дар, а у других его нет…
— Родовой дар есть у аристократии, — сказала София. — Маги нетитулованные, такие, как я, им не обладают.
— Но почему? — в голосе наследницы звучало недоумение. — Обычная магия есть, и она может быть не менее сильной, чем у аристократов. А родовой нет. Почему?
— Я не знаю, — София улыбнулась. — И никто не знает. Это такая загадка, над которой бьются уже многие поколения учёных. Может, когда-нибудь разгадают.
Агата пару мгновений неуверенно молчала, а затем тихо произнесла:
— Мама думает, что магия нетитулованных украденная.
София от неожиданности едва не споткнулась.
— Украденная?
— Да. Она говорит, когда что-то крадёшь, оно всё равно не становится твоим до конца. Поэтому обычная магия у не-аристократов есть, а родовой нет.
София покосилась на охранников — судя по их слегка вытянувшимся лицам, эту информацию они слышали впервые.
— Что вы об этом думаете? — продолжала Агата. Говорила она по-прежнему неуверенно, и София предположила, что для девочки почему-то важен её ответ.
— Я не знаю, Агата. Ты спрашивала об этом у отца?
Наследница кивнула.
— Папа сказал, что мама ошибается. Но не объяснил, почему. Он считает, я сама решу, когда вырасту, а пока мне рано об этом думать.
И тут Софию осенило.
Эмпатический родовой дар Агаты, по словам императора, проснулся совсем недавно. И если раньше она не знала о неприязни матери к нетитулованным магам, то после пробуждения дара должна была почувствовать. И ей, как любому ребёнку на её месте, захотелось разобраться в чувствах мамы. Агата не понимала, откуда эта неприязнь, но очень хотела понять.
