дети посмотрят, как вы рисуете.
— Я тоже хочу посмотреть, — заметила Анна.
— И я, — добавила Виктория.
Император не удержался от улыбки.
— Если София не против, пусть приходят все желающие.
Маленькая аньян выглядела слегка испуганной, да и эмоции её были далеко от словосочетания «не против».
— Не пугайтесь, Софи, — Анна покачала головой, — мы будем вести себя очень тихо, как мышки.
— Да! — крикнул Александр, и этот крик, по-видимому, помог Софии справиться с эмоциями.
— Конечно, приходите. Я буду рада.
Удивительно, но даже Адриан пока не огорчал — вторые сутки ходил на работу в институт артефакторики, и императору докладывали, что племянник старается. Может, Риан наконец угомонится и начнёт заниматься делом? Хотелось бы верить.
А ещё нужно будет вечером зайти к Эн Арманиус и Рону Янгу, узнать, как там у них дела. Пока они не докладывали о результатах, но это не значит, что они совсем ничего не нашли.
София была очень рада тому, что императрица оттаивает. В других обстоятельствах она бы, пожалуй, попросила всё-таки не мешать рисованию — ей всегда было сложно сосредоточиться, когда на неё смотрели. Но сейчас она готова была потерпеть. Пусть все приходят и смотрят, главное — чтобы был мир в семье.
Около шести часов вечера в детскую пришли Ванесса и Анастасия, а следом стали подтягиваться и остальные: принцесса Анна, императрица, и даже Адриан пришёл. Не было только императора. У него ещё не закончилось совещание с дипломатическим комитетом.
Её высочество Ванесса к идее нарисовать себя относилась скептически, и уговорить её Анастасии удалось только после того, как она предложила сделать совместный портрет — мама рядом с дочерью. И когда они усаживались на диван, Адриан неожиданно заявил:
— А почему без меня? Я ведь тоже член семьи.
Лицо у Анастасии растерянно вытянулось, а Ванесса, несколько секунд помешкав, вздохнула и сказала:
— Ты прав, Риан. Иди сюда, к нам.
Он хотел сесть, но София возразила:
— Нет, трое сидящих на диване людей — это чересчур. Встаньте рядом с матерью, ваше высочество.
— И сколько же времени мне стоять? — спросил Адриан весело. — До самой ночи?
— Около часа. Я сделаю набросок, а дорисую позже. Вам уже не придётся позировать.
— А чем вы будете рисовать, София? — поинтересовалась Ванесса, глядя на то, как она открывает небольшой чемоданчик с красками и кистями и располагает на мольберте листок бумаги.
— Акварелью. Это мой любимый материал. Если вам понравится и всё получится — сделаю потом портрет маслом.
— У тебя всё получится, Софи! — воскликнул Александр звонко. — Ты очень холошо лисуешь!
— Спасибо, Алекс.
Поначалу было тяжело — сосредоточиться на рисовании, когда вокруг столько людей и все смотрят, что ты делаешь, непросто. Но София очень старалась не обращать внимания на окружающих и заниматься своим делом.
Быстрый карандашный эскиз, а затем, как всегда — два стакана с водой, кисточка, краски, и волшебство началось. Рисование София всегда любила больше, чем что-либо другое. Интересно, а как у Вано?
Все молчали, даже не переговаривались, только изредка шелестели одеждой, словно понимали, как ей важна тишина. Даже дети вели себя тихо, лишь Алекс иногда вертелся на диване, будто мечтал вскочить с него. Мальчик выдержал минут пятнадцать — потом всё-таки встал и, потянув за руку Агату, подошёл ближе, вплотную к Софии и её мольберту. Она улыбнулась, оборачиваясь и кивая.
— Стойте рядом, если вам так интереснее.
Конечно, наследникам было интереснее именно так. Странно, что Алекс выдержал целых пятнадцать минут — всё же ему ещё не исполнилось и четырёх, обычные дети его возраста более непоседливы. Но София давно поняла, что ей достались необычные воспитанники.
В этот раз она была не настолько сосредоточена, чтобы не заметить вспышку огня в камине. Да и Агата с Александром не дали ни малейшего шанса остаться безучастной к появлению императора в детской.
— Папа, папа! — закричали они, бросаясь к камину и чуть ли не прыгая туда сами.
Его величество подхватил их на руки сразу, одной ногой ещё находясь в огне, и у Софии волосы на голове зашевелились, когда она заметила, как пламя ластится к наследникам и самому императору.
Удивительно. Ей было сложно понять, как огонь может не обжигать.
— Добрый вечер, ваше величество, — сказала София, поднимаясь, и поклонилась.
— Добрый, — он подошёл ближе, по-прежнему держа детей на руках, и делал это так легко, словно они ничего не весили. — Вижу, вы рисуете… хм, и Адриана тоже?
— Да, дядя, — раздался
