Тьма

стальной домик приобрел красноватый оттенок. Скоро вся площадка была залита ослепительным светом, и благодаря заранее просчитанному расположению излучателей тени полностью рассеялись. Наземное сияние соединилось со светом, лившимся сверху, где каждая «газель» удерживала позицию, стараясь не вторгнуться в воздушное пространство других вертолетов.
С площадки, залитой голубовато-фиолетовым светом, исчезли все тени, даже металлические щиты освещались с обратной стороны прожекторами меньшей мощности, чтобы никакая тень не могла притаиться за ними.
Бишоп воспрянул духом, страх пропал.
— Удалось! — крикнул он Эдит. — Она исчезла, ее уничтожили!
Ученые были совершенно правы. Тьма действительно была материальным явлением, физические свойства которого поддавались уничтожению. Бедный Джейкоб представлял ее совершенно неверно; он был слишком увлечен мистикой, чтобы понять, что Тьма — это просто неизвестный науке феномен, а не какая-то потусторонняя сила. Они все придавали этому феномену слишком большое значение, заставляя себя верить собственным фантазиям и видеть то, чего не существует в действительности. Его собственное «видение» объясняется тем, что он воспринимал телепатические сигналы Эдит, которая знала Прижляка, была связана с его последователями и хорошо изучила все их наклонности и пороки. А он проявил восприимчивость к ее сигналам потому, что первым обнаружил изуродованные мертвые тела этих последователей. Все остальное было безумием, навязанным феноменом под названием «Тьма», а также вполне прозаической злонамеренностью людей, которые были единомышленниками Прижляка. Осознав эту непреложную истину, Бишоп возликовал, ибо она не только объясняла все катастрофические события последних недель, но и еще раз подтвердила правильность его давних убеждений.
Пошатываясь, он шагнул к Эдит, чтобы помочь ей встать. И в тот миг, когда Бишоп наклонился над женщиной, на сияющую голубизну ее костюма упала тень, подобная грязному пятну на девственно чистом снегу. Он отшатнулся от медиума, упал на колени и замер; маска скрыла ужас, исказивший его лицо. Следя за ползущей по своему телу тенью, Эдит воздела руки вверх и начала медленно подниматься. Потом запрокинула голову и пронзительно закричала.
Голубовато-фиолетовый свет померк под натиском снова стремительно наступающей тьмы.
Вместе с мраком вернулись призраки, похожие на струйки черного дыма, и закружились над излучателями в котловане, словно издеваясь над их бесполезной мощностью. Было отчетливо видно, как лучи света становятся все короче и отступают к своим источникам, как если бы их отодвигала какая-то невидимая гигантская рука. Генераторы начали завывать, затем утихли и потом снова взвыли. Из них дождем сыпались искры, и техники отскакивали от них подальше. Все источники света — от карманного фонарика до прожектора — потускнели, лампы лопались, стекла разлетались вдребезги. С приборами на пульте управления творилось что-то непонятное: стрелки метались на шкалах, как метрономы, выключатели, точно ими управляли чьи-то невидимые руки, вырубались сами, приемники и передатчики громко гудели. Наконец все огни как по команде погасли, и пункт управления погрузился во тьму.
Один из вертолетов резко снялся с места; его широкий ультрафиолетовый луч потускнел и погас. То же самое произошло с излучателями на остальных вертолетах. Пилот почувствовал, что «газель» падает, и попытался набрать высоту, но мотор бездействовал. Он задел вертолет, поднимавшийся снизу, и невольно пересек траекторию его полета. Взрыв был оглушительным, огромный огненный шар — ослепительным. Оставляя за собой пламенеющий, как хвост кометы, след, столкнувшиеся машины рухнули на землю. Из-за того, что обе «газели» отклонились от площадки, их падение произошло на запруженной войсками улице. Крики солдат потонули в грохоте второго взрыва, возникшего при ударе вертолетов о землю. На людей полетели куски раскаленного металла и потоки воспламенившегося топлива.
Третий пилот оказался более удачлив — ему удалось отвести свою машину в свободное пространство, и, когда мотор заглох, он был двумя улицами дальше. Вертолет упал на землю, но ни пилот, ни его напарник почти не пострадали. Вылезая из разбитой машины, они не заметили людей, которые во мраке приближались к ним.
Бишоп сорвал маску. Теперь площадка освещалась только слабым светом излучателей в котловане и заревом пожара на соседней улице. По его лицу текли слезы от безысходности и вновь охватившего страха. Повсюду начались пожары, вызванные падением горящих обломков при первом столкновении вертолетов; поскольку высота была большая, огненные