Тьма

я хотела бы узнать, почему Доминик покончил с собой.
— Но это невозможно, — быстро ответил Бишоп.
— Наверное, вы правы. Но я, быть может, больше верю в таинственное, чем вы, мистер Бишоп, несмотря на вашу профессию. Посмотрим.
— Итак, мы можем приступать? — спросила Джессика.
— Да, милочка, можете приступать. Вот только…
Бишоп и Джессика насторожились.
— На это обследование у вас остается очень мало времени. Через четыре дня «Бичвуд» будет разрушен.

После непродолжительных сумерек опустилась ночь, и обитатели Уиллоу-роуд тревожно, словно тьма была зрячим существом, задернули перед ней занавески. На улице стало тихо и спокойно, журналисты и телевизионщики давно уехали, исписав кучу блокнотов и наснимав тысячи футов видеопленки с высказываниями и опасениями местных жителей. Разошлись и зеваки, не обнаружив на этой заурядной, довольно унылой улице ничего такого, что могло бы удовлетворить их любопытство. По панели прохаживались двое полицейских — вверх по левой стороне улицы, вниз по правой, — приглушенно переговариваясь и внимательно оглядывая каждый дом, мимо которого они проходили. Каждые двадцать минут один из них передавал по радио сообщение на участок. В неверном свете уличных фонарей тьма, сгущавшаяся в промежутках между ними, выглядела угрожающе, и всякий раз, ступая на неосвещенные участки, полицейские втайне друг от друга каждый раз должны были собираться с духом.
В доме номер 9 Деннис Бруэр включил телевизор и велел жене отойти от окна, возле которого она стояла, пытаясь разглядеть что-то сквозь занавески. Трое их детей — шестилетний мальчик и семилетняя девочка, сидевшие на ковре перед телевизором, и одиннадцатилетний мальчик, бившийся за столом над домашним заданием, — с любопытством посмотрели на мать.
— Я просто смотрю, здесь ли еще полицейские, — сказала она, плотно задергивая шторы.
— Больше ничего не произойдет, Эллен, — раздраженно пообещал муж. — Да и что еще может произойти, черт возьми?
Эллен села рядом с ним на диван и устремила взгляд на цветной экран.
— Не знаю. Все это так непонятно. Мне перестала нравиться эта улица, Деннис.
— Все уже позади. Нам не о чем больше беспокоиться — все эти жалкие подонки окончательно рехнулись. Благодарение Господу, что с ними разобрались одним махом, — вот что я хочу сказать. Теперь у нас воцарится мир и покой.
— Но не могли же они все помешаться. Это лишено всякого смысла.
— А в чем теперь есть смысл? — Он на мгновение оторвался от экрана и увидел, что дети наблюдают за ними с напряженным вниманием. — Полюбуйся, что ты наделала, — недовольно сказал он. — Ты напугала детей. — Скрывая свою досаду, он ободряюще улыбнулся им и снова сосредоточился на телевизионной передаче.
В доме номер 18 Харри Скитс только что вернулся и закрыл за собой дверь.
— Джилл, я пришел! — крикнул он. Жена поспешно выбежала из кухни.
— Ты задержался, — сказала она, и Харри удивился, что она так встревожена.
— Ну, выпили по стаканчику с Джеффом. Да что с тобой?
— По-моему, я немного нервничаю.
Он поцеловал жену в щеку.
— Нервничать нет причин, глупышка. У тебя под окнами прохаживаются полицейские.
Она взяла его пальто и повесила в шкафу под лестницей.
— Когда ты рядом, я не боюсь. Это начинается, только когда я одна. Наша улица стала немного пугающей.
Харри рассмеялся:
— Старина Джефф тоже только об этом и говорит. Интересуется, кого прикончат в следующий раз.
— Это не смешно, Харри. Я не очень хорошо знала остальных, но миссис Роуландс была очень милой, когда мы с ней разговаривали.
Харри пнул ногой свой портфель и направился к кухне.
— Да, ну и способ… Перерезать горло машинкой для подстригания изгороди. Он-то уж точно помешался, этот тип.
Джилл включила электрочайник.
— Мне он очень не нравился. Но я бы не сказала, что ей тоже, судя по тому, как она о нем отзывалась. Она говорила, что он ненавидит ее собаку.
— Я тоже недолюбливаю пуделей.
— Да, но сделать такое с бедным животным…
— Забудь об этом, милая. С этим покончено.
— То же самое ты говорил на прошлой неделе.
Он покачал головой:
— Знаю, но кто бы мог подумать, что после такого произойдет еще что-нибудь? Это ни в какие ворота не лезет. И все-таки я уверен, что этот случай был последним. Давай выпьем чаю, а?
Она отвернулась и подошла к кухонному шкафчику, стараясь убедить себя, что тоже в этом уверена.
В доме номер 27 пожилой мужчина лежал в постели и дрожащим голосом разговаривал со своей сиделкой:
— Они еще здесь, Джули?