Тьма

у них не было никакого специального помещения для собраний. Как они пополняли свои ряды, тоже оставалось неясным. О работе, которой занимался Прижляк, — научной или любой другой, — не сохранилось никаких записей. Некоторые из его сподвижников были богаты, и в первую очередь — Доминик Киркхоуп. Пек предполагал, что Доминик и другие каким-то образом финансировали проект Прижляка. Что их на это подвигло? Подлинный интерес? Или то была компания извращенцев, радовавшихся любой возможности собраться на оргию? Насколько позволяет судить информация, собранная о Киркхоупе и некоторых других, их сексуальные предпочтения были довольно необычными. Одно время Доминик Киркхоуп владел фермой в графстве Гемпшир, которую в ответ на многочисленные жалобы соседей обследовала полиция. Оказалось, что животных на этой ферме держали не для естественных целей. Скандал замяли, ибо возмущенные окрестные землевладельцы не захотели, чтобы их безмятежное существование нарушилось столь сомнительной известностью. Киркхоупу и его гостям не было предъявлено никаких обвинений, но вскоре после рейда полиции ферма перешла в другие руки. За Киркхоупом после этого некоторое время наблюдали, но если он и позволял себе впоследствии противозаконные сексуальные прихоти, то делал это весьма осмотрительно.
Наводились справки и о Бравермане, и о Ферьере — человеке, выпавшем из окна в институте Кьюлека: ни о ком из них не удалось пока раскопать ничего необычного. Браверман был творческим руководителем рекламного агентства, ведущей фигурой в своей области. Ферьер — библиотекарем. Они не поддерживали между собой никаких явных отношений. Являлись ли они последователями Прижляка?
В деле об убийстве Агнес Киркхоуп и ее служанки существовала только одна зацепка. В день убийства соседи заметили возле дома мисс Киркхоуп двух прогуливающихся женщин Не будь этот район таким малолюдным и тихим, никто не обратил бы на них внимания, но поскольку район был именно таким, разные люди видели, как какие-то женщины два или три раза прошлись мимо дома мисс Киркхоуп. Вероятно, они ждали благоприятного момента для нападения. Одна из них была высокой, а другая низкорослой.
Крис Бишоп сказал, что две женщины — одна высокая, другая низкорослая — встретили его и в фэрфилдском «Доме отдыха». Те же самые? Возможно. Даже вероятнее всего. У Пека почти не осталось подозрений, касающихся исследователя-парапсихолога. Он, без сомнения, был во всем этом замешан, но только как потенциальная жертва — в этом детектив был теперь уверен. Напротив, все было направлено против самого Бишопа, кто бы — или что бы — за этим ни скрывалось. Почему? Да черт его знает! Все это лишено было всякого смысла.
Бишопу повезло, что Пек приказал приставить к нему «хвост». Двое полицейских, следивших за ним в тот вечер, сопровождали его до психиатрической лечебницы, а когда получили по радио приказ доставить Бишопа в дом Кьюлека, зашли внутрь. И увидели, что пациенты пытаются утопить Бишопа в ванне. Хорошо еще, что сыщики были вооружены — в то время Пек еще подозревал Бишопа в убийстве и не мог рисковать жизнью своих людей. Без огнестрельного оружия они бы не одолели впавших в буйство сумасшедших. Его люди тоже видели в психушке двух женщин, которые подожгли лестницу. Дом сгорел дотла, и более половины пациентов погибли. Бишоп, бедняга, потерял при пожаре свою жену.
Погиб весь медицинский персонал, то ли в огне, то ли еще раньше — никто этого теперь не узнает. Бишоп и оба сыщика видели нескольких санитаров мертвыми еще до того, как возник пожар. Некоторые пациенты выпрыгнули из того же окна, через которое выбрались Бишоп и люди Пека, и разбежались во тьме кто куда; позднее их подобрали патрульные машины. Другим удалось воспользоваться пожарной лестницей в задней части здания; в ту же ночь их обнаружили на улицах города. Но некоторые бесследно исчезли. Подсчет погибших и оставшихся в живых, проведенный на следующий день, не совпал с известным числом пациентов и персонала.
Пек озадаченно почесал большим пальцем кончик носа. Что, если предложить объявить общую тревогу и предупредить общество об угрозе, блуждающей по улицам? Но он тут же отбросил эту мысль. Зачем ему обвинения в паникерстве, если право принимать такие решения возложено на парней с верхнего этажа? К тому же вся эта темная история пока разворачивается только к югу от реки. Нет никаких причин вызывать панику в других частях города. Нет, он просто вручит комиссару свой отчет и предоставит начальству с ним разбираться. «Но, к сожалению, зараза расползается», — подумал он, изучая большую карту Лондона на стене своего кабинета, утыканную зелеными булавками. Каждая из них отмечала место новых происшествий, объединенных тем,